Замогильные записки Пикквикского клуба

— Завтра, — повторилъ м-ръ Пикквикъ. — Ученый свтъ долженъ немедленно воспользоваться отысканнымъ сокровищемъ и употребить вс свои усилія для опредленія настоящаго смысла древнихъ письменъ. Притомъ есть y меня въ виду другая довольно важная цль. Черезъ нсколько дней, городъ Итансвилль будетъ выбирать изъ своей среды представителей въ парламентъ, и знакомый мн джентльменъ, м-ръ Перкеръ, приглашенъ туда, какъ агентъ одного изъ кандидатовъ. Наша обязанность, господа, явиться на мсто дйствія и вникать во вс подробности дла, столь дорогого для всякаго англичанина, уважающаго въ себ національное чувство.

— Отлично! — воскликнули съ энтузіазмомъ его друзья.

М-ръ Пикквикъ бросилъ вокругъ себя испытующій взглядъ. Пламенное усердіе молодыхъ людей, столь ревностныхъ къ общему благу, распалило его собственную грудь благороднйшимъ энтузіазмомъ. М-ръ Пикквикъ стоялъ во глав пылкаго юношества, онъ это чувствовалъ и зналъ.

— Господа, предлагаю вамъ окончить этотъ день пирушкой въ честь и славу науки! — воскликнулъ президентъ вдохновеннымъ тономъ.

И это предложеніе было принято съ единодушнымъ восторгомъ. М-ръ Пикквикъ уложилъ свое сокровище въ деревянный ящикъ, купленный нарочно для этой цли y содержательницы трактира, и поспшилъ занять за столомъ президентское мсто. Весь вечеръ посвященъ былъ заздравнымъ тостамъ и веселой дружеской бесд.

Было уже одиннадцать часовъ, — позднее время для маленькой деревушки, — когда м-ръ Пикквикъ отправился въ спальню, приготовленную для него заботливой прислугой. Онъ отворилъ окно, поставилъ на столъ зажженную свчу и погрузился въ глубокомысленныя размышленія о достопамятныхъ событіяхъ двухъ послднихъ дней.

Время и мсто были удивительнымъ образомъ приспособлены къ философическому созерцанію великаго человка. М-ръ Пикквикъ сидлъ, облокотившись на окно, сидлъ и думалъ. Бой часового колокола, прогудвшаго двнадцать, впервые возвратилъ его къ дйствительному міру. Первый ударъ отозвался торжественнымъ звукомъ въ барабанчик его ушей; но когда смолкло все и наступила тишина могилы, м-ръ Пикквикъ почувствовалъ себя совершенно одинокимъ. Взволнованный этой внезапной мыслью, онъ раздлся на скорую руку, задулъ свчу и легъ въ постель.

Всякій испыталъ на себ то непріятное состояніе духа, когда ощущеніе физической усталости напрасно вступаетъ въ безсильную борьбу съ неспособностью спать. Въ этомъ именно состояніи находился м-ръ Пикквикъ теперь, въ глухой полночный часъ. Онъ повертывался съ бока на бокъ, щурилъ и сжималъ глаза; пробовалъ лежать спиною внизъ и спиною вверхъ: все безполезно! Было ли то непривычное напряженіе, испытанное въ этотъ вечеръ: жаръ, духота, водка и коньякъ, странная постель, или другія какія-нибудь неразгаданныя обстоятельства, только мысли м-ра Пикквика съ неотразимой силой обращались на фантастическіе портреты въ трактирной комнат, и онъ невольно припоминалъ волшебныя сказки самаго фантастическаго свойства. Провертвшись такимъ образомъ около часа, онъ пришелъ къ печальному заключенію, что ему суждено совсмъ не спать въ эту тревожную ночь. Досадуя на себя и на судьбу, онъ всталъ, обулся и набросилъ халатъ на свои плечи. "Лучше какое-нибудь движеніе, думалъ онъ, чмъ безплодныя мечты, лишенныя всякой разумной мысли". Онъ взглянулъ въ окно — было очень темно; прошелся вокругъ спальни — было очень тсно.

Переходя тревожно отъ дверей къ окну и отъ окна къ дверямъ, онъ вдругъ припомнилъ въ первый разъ, что съ нимъ былъ манускриптъ пастора. Счастливая мысль! Одно изъ двухъ: или найдетъ онъ интересное чтеніе, или будетъ скучать, звать и, наконецъ, уснетъ. Онъ вынулъ тетрадь изъ кармана своей бекеши, придвинулъ къ постели круглый столикъ, зажегъ свчу, надлъ очки и приготовился читать. Почеркъ былъ очень странный, и бумага во многихъ мстахъ почти совершенно истерлась. Фантастическое заглавіе заставило м-ра Пикквика припрыгнуть на своей постели, и онъ бросилъ вокругъ себя безпокойный взглядъ. Скоро, однакожъ, ученый мужъ успокоился совершеннйшимъ образомъ, кашлянулъ два-три раза, снялъ со свчки, поправилъ очки и внимательно началъ читать: "Записки сумасшедшаго".

"Сумасшедшій — да! Какимъ неистово ужаснымъ звукомъ это слово раздалось въ моихъ ушахъ въ давно-бывалые годы! Помню смертельный страхъ, насильственно вторгшійся въ мою молодую грудь, помню бурливое клокотаніе горячей крови, готовой застыть и оледениться въ моихъ жилахъ при одномъ этомъ слов, и помню я, какъ замиралъ во мн духъ, и колна мои тряслись и подгибались при одной мысли о возможности сойти съ ума!