Замогильные записки Пикквикского клуба

Мудреная задача. Если не дальше какъ въ два часа утра вы стояли съ вашимъ пріятелемъ на самой дружеской ногѣ и если потомъ этотъ самый пріятель, увидѣвшись съ вами въ половинѣ десятаго, величаетъ васъ зміемъ, пресмыкающимся зміемъ, то, ужъ само собою разумѣется, надобно придти къ заключенію, что въ этомъ промежуточномъ времени случилась какая-нибудь непріятность, недоразумѣніе, или что-нибудь въ этомъ родѣ. Такъ, по крайней мѣрѣ, думалъ м-ръ Винкель. Онъ бросилъ на м-ра Потта изумленный взглядъ и старался разгадать по чертамъ его лица, что именно должно происходить въ его душѣ. Но разгадать нельзя было ничего, и м-ръ Винкель въ свою очередь сказалъ изступленнымъ голосомъ:

— Змій, сэръ! Змій, м-ръ Поттъ! Что вы подъ этимъ разумѣете? Вы шутите, сэръ!

— Шучу, сэръ! — воскликнулъ м-ръ Поттъ, дѣлая грозное движеніе правою рукою. — Шучу, сэръ! Но нѣтъ, я буду спокоенъ, сэръ; я буду неподвиженъ.

И въ доказательство своего спокойствія м-ръ Поттъ упалъ въ кресло, продолжая скрежетать зубами.

— Почтеннѣйшій! — сказалъ м-ръ Винкель.

— Почтеннѣйшій! — перебилъ м-ръ Поттъ. — Какъ вы смѣете называть меня почтеннѣйшимъ, сэръ? Какъ вы смѣете смотрѣть мнѣ прямо въ глаза?

— Очень хорошо, сэръ, если ужъ на то пошло, — возразилъ м-ръ Винкель, — какъ вы смѣете называть меня змѣей и смотрѣть мнѣ прямо въ лицо?

— Очень смѣю, потому что вы пресмыкающаяся змѣя, сэръ.

— Докажите это, сэръ! — съ жаромъ сказалъ м-ръ Винкель. — Докажите это!

Злобная улыбка исказила лицо почтеннаго издателя «Синицы», когда онъ вынулъ изъ кармана утренній листокъ «Журавля». Бросая газету черезъ столъ, онъ указалъ м-ру Винкелю пальцемъ на какой-то параграфъ.

М-ръ Винкель взялъ газету и прочелъ: "Всѣмъ извѣстно, что одинъ изъ нашихъ гражданъ, унижающій собою достоинство человѣка и писателя вмѣстѣ, осмѣлился, въ продолженіе послѣднихъ выборовъ, дѣлать гласно обидные и гнусные намеки на частную жизнь и дѣла послѣдняго нашего кандидата, м-ра Фицкина, который — мы смѣло утверждаемъ это — непремѣнно добьется достойной чести быть нашимъ представителемъ. Любопытно было бы знать, что собственно хотѣлъ разумѣть этотъ гнусный итансвилльскій гражданинъ? Ничего, разумѣется: злоба ослѣпила его глаза, и онъ — мы увѣрены — безъ всякаго опредѣленнаго смысла принялъ на себя позорную роль клеветника. Что сказалъ бы этотъ злодѣй, еслибъ мы, подобно ему, забывая всѣ условія приличія и чести, вздумали поднять завѣсу, которая, къ счастью, скрываетъ его частную жизнь отъ общаго осмѣянія и позора? Что подумалъ бы онъ, еслибъ мы рѣшились указать и привести въ извѣстность, и объяснить факты и такія обстоятельства, которыя, впрочемъ, безъ того извѣстны всѣмъ и каждому въ нашемъ городѣ, кромѣ этой деревянной головы, засоренной нелѣпѣйшимъ вздоромъ и хламомъ, гдѣ нѣтъ болѣе никакого мѣста для свѣтлой человѣческой мысли? Что, если мы помѣстимъ на столбцахъ нашей газеты начало остроумнаго стихотворенія, только-что полученнаго нами отъ одного изъ нашихъ почтенныхъ корреспондентовъ?

Мѣдный лобъ.

О, еслибъ зналъ ты, мѣдный лобъ,Какой ты близорукій клопъСреди своей семьи безстыдной!Вин-киль-киль!Вин-киль-киль!Ты понялъ бы, смѣшной уродъ,Что ты давно двурогій кротъ,Слѣпой къ проказамъ мистриссъ П***Вин-киль-киль!Вин-киль-киль!

— Что значитъ этотъ припѣвъ, сэръ? — сказалъ м-ръ Поттъ торжественнымъ тономъ. — Не узнаете ли вы собственное имя въ этомъ гнусномъ пасквилѣ? И какую лучшую рифму вы можете прибрать къ слову уродъ?

— Рифму къ слову уродъ? — воскликнула м-съ Поттъ, предупредившая своимъ прибытіемъ вѣроятный отвѣтъ ошеломленнаго пикквикиста. — Неужели ты затрудняешься, мой другъ? Уродъ — м-ръ Поттъ: чего лучше? ха, ха, ха! — Здравствуйте, м-ръ Винкель: какъ ваше здоровье?

И съ этими словами м-съ Поттъ, озаренная радужною улыбкой, протянула свою руку молодому человѣку; но лишь только взволнованный пикквикистъ хотѣлъ притронуться къ нѣжнымъ пальчикамъ прелестной леди, м-ръ Поттъ грозно вскочилъ со своего мѣста.

— Прочь, сударыня, прочь! — закричалъ раздраженный издатель итансвилльской "Синицы".

— М-ръ Поттъ! — воскликнула леди.

— Несчастная! — заревѣлъ бѣшеный супругъ. — Взгляните, сударыня, на этотъ пасквиль. Кто этотъ мѣдный лобъ? Вѣдь это я, сударыня, я… "мѣдный лобъ среди семьи своей безстыдной!" Чье это имя съ тремя звѣздочками. Ваше, сударыня, ваше!

Изрыгая такимъ образомъ бѣшеное пламя, м-ръ Поттъ неистово бросилъ къ ногамъ своей супруги роковой листокъ "Журавля".

— Честное слово, сэръ, — сказала изумленная м-съ Поттъ, нагибаясь поднять листокъ. — Честное слово, сэръ.

М-ръ Поттъ невольно вздрогнулъ и обомлѣлъ подъ вліяніемъ подозрительнаго взгляда своей супруги. Съ этой минуты, казалось, мужество оставило его однажды навсегда.