Замогильные записки Пикквикского клуба

И м-ръ Поттъ бросилъ умоляющій взглядъ на невинную причину всей этой суматохи. Благородный пикквикистъ долженъ былъ забыть, что его называли пресмыкающимся зміемъ.

— Какія же мѣры, сэръ, вы намѣрены принять для уничтоженія печальныхъ послѣдствій нанесенной обиды? — спросилъ ободрившійся м-ръ Винкель.

— Годвина, — замѣтила м-съ Поттъ, — намѣренъ ли онъ дать публичную пощечину редактору этой гадкой газеты? Какъ вы думаете, Годвина?

— Успокойтесь, сударыня, — отвѣчала тѣлохранительница, — пощечина будетъ дана, если вы этого желаете. Непремѣнно.

— Конечно, конечно, — прибавилъ м-ръ Поттъ, съ удовольствіемъ замѣтивъ, что его супруга начинаетъ мало-по-малу приходить въ себя. — За пощечиной дѣло не станетъ.

— Когда-жъ онъ это сдѣлаетъ, Годвина? — спросила м-съ Поттъ, еще не совсѣмъ рѣшаясь покончить истерическую церемонію.

— Сегодня, мой другъ, прежде чѣмъ успѣешь ты поужинать, — сказалъ м-ръ Поттъ.

— О, Годвина! — воскликнула м-съ Поттъ, однимъ этимъ только способомъ можетъ быть возстановлена моя репутація въ свѣтѣ. Пощечина клеветнику!

— Непремѣнно, сударыня, — отвѣчала Годвина. — Какой же мужчина откажется отмстить за обиду?

М-ръ Поттъ еще разъ долженъ былъ подтвердить свое торжественное обѣщаніе, такъ какъ нельзя было покамѣстъ разсчитывать на окончательное прекращеніе истерическихъ припадковъ. Запуганная мыслью о малѣйшей возможности подозрѣнія относительно нарушеній супружескаго долга, м-съ Поттъ еще разъ десять пыталась грянуться на мягкій коверъ и непремѣнно грянулась бы, еслибъ усмиренный супругъ каждый разъ не становился на колѣни для испрашиванія помилованія. Наконецъ, м-съ Поттъ совсѣмъ угомонилась и, подавъ руку своему супругу, сѣла за столъ. М-ръ Винкель послѣдовалъ ихъ примѣру.

— Надѣюсь, м-ръ Винкель, что этотъ низкій газетчикъ не побудитъ васъ сократить ваше пребываніе въ нашемъ домѣ,- сказала м-съ Поттъ, улыбаясь сквозь слезы.

— Надѣюсь, что нѣтъ, — проговорилъ м-ръ Поттъ, желавшій отъ всей души, чтобъ его гость подавился кускомъ хлѣба въ ту самую минуту: другихъ средствъ спровадить его со двора онъ не видѣлъ. — Надѣюсь, что нѣтъ.

— Покорно васъ благодарю, — сказалъ м-ръ Винкель, — но сегодня утромъ получено отъ м-ра Пикквика письмо, гдѣ онъ приглашаетъ всѣхъ насъ немедленно отправиться къ нему въ Бери.

— Когда-жъ вы прочли это письмо? — съ безпокойствомъ спросила м-съ Поттъ.

— Я еще былъ въ постели, когда м-ръ Топманъ пришелъ ко мнѣ съ этой вѣстью.

— Стало-быть, вы ѣдете? — спросилъ м-ръ Поттъ.

– Ѣдемъ въ почтовой каретѣ.

— Но вы, конечно, воротитесь къ намъ? — сказала м-съ Поттъ.

— О, непремѣнно! — отвѣчалъ м-ръ Винкель.

— Вы совершенно увѣрены въ этомъ? — спросила м-съ Поттъ, бросивъ украдкой нѣжный взглядъ на своего гостя.

— Совершенно увѣренъ, — отвѣчалъ м-ръ Винкель.

Завтракъ прошелъ въ глубокомъ молчаніи, потому что всѣ вообще были погружены въ печальную думу. М-съ Поттъ жалѣла о близкой разлукѣ съ любезнымъ джентльменомъ; м-ръ Поттъ обдумывалъ планъ относительно будущей борьбы съ безстыднымъ «Журавлемъ»; м-ръ Винкель досадовалъ въ глубинѣ души на свое неловкое и двусмысленное положеніе въ обществѣ примирившихся супруговъ.

Пробилъ, наконецъ, желанный часъ разлуки. Повторивъ еще разъ торжественное обѣщаніе воротиться при первой возможности подъ гостепріимную кровлю, м-ръ Винкель учтиво раскланялся съ журналистомъ, пожалъ руку его супругѣ и отправился въ гостиницу къ своимъ друзьямъ.

— Если онъ еще когда-нибудь переступитъ черезъ порогъ моего дома, я отравлю его, — думалъ м-ръ Поттъ, отправляясь въ свой кабинетъ, гдѣ нужно было изострить мѣткую стрѣлу для "Журавля".

— Если еще разъ когда-нибудь я вздумаю вступить въ сношенія съ этими людьми, — думалъ м-ръ Винкель на дорогѣ къ своимъ друзьямъ, — чортъ побери, меня стоитъ тогда повѣсить на первой висѣлицѣ. Вотъ все, что я скажу.

Все было приготовлено къ дорогѣ, и уже карета стояла y крыльца. Черезъ полчаса пикквикисты катились по тѣмъ самымъ мѣстамъ, гдѣ еще такъ недавно путешествовали м-ръ Пикквикъ и Самуель Уэллеръ. М-ръ Снодграсъ составилъ поэтическое описаніе живописныхъ луговъ и полей, бывшихъ предметомъ его тщательнаго наблюденія.

М-ръ Уэллеръ, стоявшій y воротъ гостиницы "Вѣстника", встрѣтилъ съ веселымъ лицомъ путешествующихъ друзей и немедленно ввелъ ихъ въ комнату м-ра Пикквика, гдѣ они, къ величайшему изумленію, увидѣли также господъ Трунделя и Уардля. М-ръ Топманъ былъ, казалось, весьма непріятно пораженъ этою нечаянной встрѣчей.

— Какъ ваше здоровье, любезный другъ? — сказалъ старикъ Уардль, радушно пожимая руку м-ра Топмана. — Что прошло, то невозвратимо, и тужить не стоить о томъ, чего говорить нельзя. Все къ лучшему, м-ръ Топманъ, повѣрьте старику. Для нея, разумѣется, я желалъ бы такого жениха, какъ вы, но спаси васъ Аллахъ отъ такой невѣсты, какъ она. Право, я радъ, что вы не сошлись: спасибо этому Джинглю. Вы найдете для себя помоложе и почище, любезный другъ: не такъ-ли?

При этомъ утѣшеніи старикъ Уардль хлопнулъ по спинѣ горемычнаго Топмана и засмѣялся отъ чистаго сердца.