Замогильные записки Пикквикского клуба

Никакое перо не въ состояніи изобразить нѣмого изумленія, съ какимъ всѣ почтенные гости и сочлены пересматривались другъ на друга и бросали потомъ изумленные взоры на достопочтеннаго президента. У всѣхъ какъ будто отнялся языкъ, и торжественное молчаніе продолжалось нѣсколько минутъ. М-ръ Топманъ первый началъ рѣчь:

— Додсонъ и Фоггъ! — повторилъ онъ машинально.

— Вдова Бардль и Пикквикъ! — сказалъ м-ръ Снодграсъ, погруженный въ глубокое раздумье.

— Возмущать спокойствіе женскихъ сердецъ! — бормоталъ м-ръ Винкель съ разсѣяннымъ видомъ.

— Это заговоръ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, получивъ способность говорить, — низкій заговоръ между этими алчными сутягами… какъ бишь ихъ?

— Додсонъ и Фоггь! — повторилъ м-ръ Топманъ.

— Безсовѣстные крючки! — продолжалъ м-ръ Пикквикъ. — Это ихъ затѣи, иначе быть не можетъ. М-съ Бардль къ этому неспособна, я въ этомъ увѣренъ. Сердце y нея мягкое, робкое. Смѣшно, право смѣшно!

— Ну, конечно, вы можете лучше всѣхъ судить о сердцѣ м-съ Бардль, — проговорилъ старикъ Уардль съ насмѣшливой улыбкой. — Нѣтъ, почтеннѣйшій, я готовъ присягнуть, что Додсонъ и Фоггъ получше нась съ вами знаютъ женскія сердца.

— Чего-жъ они хотятъ отъ меня? — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Повыцарапать денегъ изъ вашего кармана — вотъ и все тутъ, — сказалъ м-ръ Уардль.

— Удивительная наглость! И кто слышалъ когда, чтобы я говорилъ съ нею иначе, какъ обыкновенно говоритъ жилецъ со своей хозяйкой? — продолжалъ м-ръ Пикквикъ. — Кто когда-либо видѣлъ меня съ нею? Даже мои друзья, почтенные члены моего клуба…

— Одинъ разъ, впрочемъ… — замѣтилъ м-ръ Топманъ.

М-ръ Пикквикъ измѣнился въ лицѣ.

— Ну, тутъ должна быть закорючка, — сказалъ старикъ Уардль. — Посмотримъ, что такое.

М-ръ Топманъ устремилъ робкій взглядъ на президента.

— Подозрительнаго, однакожъ, тутъ ничего не могло быть, — сказалъ м-ръ Топманъ, — только вотъ видите… право, я не знаю, какъ это случилось! Представьте, однакожъ, мы видѣли м-съ Бардль въ объятіяхъ м-ра Пикквика.

— Силы небесныя! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ, пораженный внезапнымъ воспоминаніемъ. — Какое страшное стеченіе обстоятельствъ! Такъ точно: она лежала на моихъ рукахъ!

— И почтенный другъ нашъ старался нѣжнымъ голосомъ смягчить ея горе, — сказалъ м-ръ Винкель съ лукавой усмѣшкой.

— Правда, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, — отпереться не могу.

— Ну, братъ Пикквикъ, попался, любезнѣйшій! — подхватилъ старикъ Уардль. — Дѣло принимаетъ серьезный оборотъ. Ахъ ты, старый ловеласъ!

И онъ залился самымъ добродушнымъ смѣхомъ, отъ котораго чуть не задрожали стекла буфета.

— Страшное стеченіе обстоятельствъ, — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ, облокачиваясь подбородкомъ на свои руки. — Винкель, Топманъ, прошу извинить меня за выходки, обращенныя мною противъ васъ. Беру назадъ всѣ свои слова. Что дѣлать? Всѣ мы — несчастныя жертвы обстоятельствъ. Такова судьба!

Закрывъ руками свое лицо, м-ръ Пикквикъ погрузился въ глубокую думу. Старикъ Уардль наблюдалъ ужимки и косвенные взгляды пикквикистовъ.

— Надобно, однакожъ, привести въ извѣстность это гнусное дѣло, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, поднимая голову и ударивъ кулакомъ но столу. — Я долженъ увидѣться съ этимъ Додсономъ и Фоггомъ. Ѣду завтра въ Лондонъ.

— Не завтра, почтенный, — сказалъ старикъ Уардль, — ты слишкомъ хромъ для ѣзды на почтовыхъ.

— Ну, такъ послѣзавтра.

— A послѣзавтра — первое сентября, и мы отправляемся на охоту въ помѣстье сэра Джоффри Маннинга. Ты, по крайней мѣрѣ, долженъ принять участіе въ нашемъ завтракѣ.

— Въ такомъ случаѣ поѣздка въ Лондонъ отлагается на два дня, — сказалъ м-ръ Пикквикъ. На третій будетъ четвергъ. — Самуэль!

— Что прикажете?

— Возьмите два мѣста въ дилижансѣ на утро четверга — для себя и для меня.

— Слушаю, сэръ.

Проговоривъ это, м-ръ Уэллеръ выступилъ на улицу медленнымъ шагомъ, запустивъ руки въ карманы и устремивъ глаза въ землю.

— Вѣдь вотъ оно, подумаешь, не было печали, да черти накачали, — говорилъ м-ръ Уэллеръ, отправившійся исполнять порученіе своего господина. — Неужто въ самомъ дѣлѣ водились y него шашни съ этой пучеглазой вдовой?… Странные люди: всегда съ ними какая-нибудь исторія! Впрочемъ, быть не можетъ: онъ къ этому неспособенъ.

И, продолжая философствовать въ этомъ духѣ, м-ръ Самуэль Уэллеръ пришелъ, наконецъ, въ контору дилижансовъ.

Глава XIX. Веселое начало и печальный конецъ

Не думая и не гадая объ ужасныхъ приготовленіяхъ, которыя дѣлалъ безпокойный человѣкъ на первое сентября, беззаботныя птички весело встрѣтили этотъ день и привѣтствовали общимъ хоромъ тихое утро, озаренное яркими лучами солнца. Молодыя куропатки извивались и порхали между колосьями сжатой нивы, предаваясь всѣмъ утѣхамъ, свойственнымъ юнымъ лѣтамъ, между тѣмъ какъ старые друзья ихъ, бросая философскій взглядъ на проказы юныхъ птенцовъ, спокойно сидѣли на своихъ мѣстахъ, согрѣвая свою кровь подъ вліяніемъ живительныхъ лучей. Спокойные настоящимъ, невинные птенцы отнюдь не предчувствовали ужасной судьбы, уже тяготѣйшей надъ ихъ головами. Счастливое невѣдѣніе! Не часто ли и мы… мы, которые… но это вздоръ: обратимся къ дѣлу.