Замурованные. Хроники Кремлёвского централа

…В этот же день Галина Бульбова сообщила, что опасается за жизнь мужа. «Вина, что мой муж находится за решеткой, лежит на человеке, который ему это поручал, — заявила Бульбова. — Получив приказ от Президента Путина, он его добросовестно исполнял, и вот к чему это привело. Моего мужа выпускать не планируют ни сейчас, ни через полгода, ни через три. Более того, ему могут спровоцировать сердечный приступ».

Галина Бульбова рассказала, что муж передал ей из СИЗО завещание. «Он профессионал и прекрасно понимает, какой информацией обладает. И если с ним что-то произойдет, это будет подстроено», — уверена Бульбова.

В завещании, по словам Галины Бульбовой, муж пишет о причинах его сегодняшнего положения, высказывает опасение, что не доживет до суда, и просит в случае смерти похоронить его на родине.

— Про Довгия ничего не слыхать? — вернул я газету Братчикову.

— Все ищут Довгия. Его где-то на шестом этаже «девятки» прячут. А вот в какой хате и с кем сидит неизвестно.

Сели ужинать. Трапеза изобилием не баловала. Быстренько нарубили помидорно-огуречный салат, приправили лимонным соком и растительным маслом. Грабовой, быстро справившись со своей долей, почесав затылок и разочарованно окинув взглядом пустой стол, полез в закрома за продолжением. В ход пошла холодная говяжья тушенка с мыльными разводами жира вприкуску с треской в томатном соусе. Эту гастрономическую порнуху воскреситель бесланских детей расщеплял пепси-колой, смачно высасывая ее из пластика. Андрюха неожиданно выключил звук телевизора. Хату оглушило зычное чавканье волшебника. Грабовой замер, огляделся, послушал тишину и продолжил чавкать.

Затем пили чай с чабрецом, полируя его медом. Перед сном Костя разлил всем созревший кефир, который делал из грибка. Кусочек плотной белой массы, обернутый в марлю и подвешенный за нитку, на сутки опускался в пакет молока, превращая его в превосходный кефир. Грибок ценился на вес золота. На тюрьму его затаскивали, как и всякий запрет, под угрозой карцера. Но этот риск едва ли мог остановить арестантов, замученных язвами и гастритами.

Левый стеллаж с Латушкиным и Грабовым к полуночи уже похрапывал. Фумитокс, как всегда, спал, не раздеваясь, в носках и с надвинутым на глаза капюшоном толстовки. Я придумывал ответы на свежую корреспонденцию под тусклое мерцание ночника. Братчикову не спалось.

— Слушай, Костя, а как и куда в случае розыска свалить из страны? — Я решил воспользоваться бдением соседа, для которого данная тема была актуальна и на себе опробована.

— Конечно, в Латинскую Америку, — оживился Костя. — С ними у России нет договоров о выдаче. Тот же Эквадор: великолепный климат, средняя температура двадцать четыре градуса круглый год, «one day — four seasons», высокое качество жизни при дешевизне и непаханное поле для бизнеса.

— Что в твоем понимании дешевизна?

— Смотри, за двести баксов можно снять хорошую квартиру в центре Кито, а на триста в месяц жить, ни в чем себе не отказывая. Грубо говоря, семьсот бакинских на кармане в Эквадоре все равно, что семь тысяч в Москве. И въезд туда безвизовый.

— Русских много?

— Достаточно. Я первый месяц, как приехал, старался не распространяться о своей отсидке. Когда пообтерся, понял, что все наши через одного беглые или от мусоров, или от конкурентов, или от партнеров.

— Но тебя-таки приняли.

— Во-первых, если бы сам не сунулся в американское консульство, меня бы никогда не депортировали. Во-вторых, за всю историю Эквадора подобный случай уникален. Ведь до сих пор никто не может толком объяснить, как это произошло.

— Хорошо. Предположим, я в розыске, хочу в Эквадор. Что дальше?