Замурованные. Хроники Кремлёвского централа

— В «Заветах Ильича» останавливается «собака»? — спрашивает он меня.

— Останавливается, — отвечаю я, это моя станция.

— Есть курить, салабон?

— Нет.

— А если обыщу?

Я усмехнулся, в тот момент уже твердо для себя решил его резать. Он вышел, я — за ним. Айзер стал спускаться с перрона по лестнице. Я достал нож и обвязал шарфом лицо. Прикольно, когда они понимают, что им конец. У него сумка тяжелая, не успел убежать. Сигареты, кстати, у него были. Я целился в основание шеи, точку-выемку, где череп сходится с позвонками. Но поскольку пришлось бить сверху вниз, попал в череп, сломал об кость кончик ножа. Потом стал бить в тело. Это было долго и смешно. Затем долбил его локтем, пока он не потерялся. Я уже было пошел домой, оглядываюсь, он поднимается. Я вернулся, поднял нож, стал бить его в лицо, шею… При этом мы все время разговаривали о сигаретах, о жалости. Он ползал вокруг грязной лужи и просил его не убивать. Это было смешно… Менты рассказали, что он умер к утру. Лет сорок ему было, только с зоны откинулся. Я где-то читал, что в последний момент жертвы любят своего убийцу всей душой, искренне веря в милость палача, перестают сопротивляться. Честно скажу, не замечал этого.

— Что ты испытывал, когда резал?

— Радость от победы.

— Менты под раздачу попадали?

— Было дело. Однажды увидели на улице айзера с русской бабой. Айзер возрастной, баба молодая. Зрелище противное, значит надо убивать. Нас двое. Кривец сбил его с ног. Он борьбой занимался: одновременно ногой по шее и рукой по ногам и человек интересно падает. Я его ударил ножом, он расплакался. В этот момент на мне баба повисла. Я ее аккуратно в плечо ударил, она упала. Режу его — он плачет, она поднимает голову, и Кривец ее бьет ногой. В итоге перелом челюсти и сотрясение мозга. Короче, зарезанный айзер мусорским майором оказался.

А еще наши ребята при задержании чекистов порезали. Я уже сидел тогда. Запеленговали телефон, пробили квартиру, приехало двенадцать фээсбэшных рыл на задержание. Начали ломиться в квартиру, под видом алкашей просить водки. Наши, их там четверо было, не открыли, мусора вырубили свет в доме. Тогда один из подельников предложил выйти на площадку и дать им… Дверь открыли, начался штурм. Подельник мой прямо со старта уработал ножом двух фээсбэшников, одного по тяжелой, другого на глушняк. Нож у него выбили и всадили в ноги 11 пуль, две до сих пор не вынули. Когда повязали, крепко избили и хотели с балкона выкинуть, но поленились отписываться. Зато пытали страшно, во время допроса и обыска в пулевые раны кислоту лили.

— Как тебя-то принимали?