Замурованные. Хроники Кремлёвского централа

В декабре 2004 года бывший разведчик Тарасов познакомил своего нового шефа Виктора Валивача, украинского бизнесмена, обосновавшегося в Москве, с Шером, представившимся помощником министра внутренних дел Нургалиева по связям с общественностью. За сто тысяч долларов в порядке «спонсорской помощи подразделениям МВД» Слава обещал наивной малоросской доверчивости должность помощника министра внутренних дел по экономике, голубые номера и разрешение на спецсигналы. Взаимные обязательства были выполнены, и вскоре хохол, ослепляя московские проспекты милицейской голубизной, поплевывал на разметку и светофоры в окошко своего двести двадцатого мерса. Правда, блаженство властью оказалось недолгим. В ходе спецпроверки знаков отличия Валивача тормознули далеко не рядовые сотрудники ГИБДД на Новом Арбате. Спалив свои левые номера, глупый лох, чтобы избежать ареста машины, достал ксиву помощника, которая также не отличалась выдающейся подлинностью. В итоге, машину и документы менты забрали до выяснения всех обстоятельств, возбудив пока лишь административное дело. Удивленный Валивач немедленно вызвал к себе Шера, потребовав от последнего сатисфакции. Слава спокойно и резонно объяснил припотевшему парубку, как за «двадцатку» закрыть административку и вызволить машину, пообещав со временем обязательно компенсировать непредвиденные расходы. Шер даже предположить не мог, что в этот момент стал героем скрытой видеозаписи. Пленочку законопослушный хохол отнес в милицию, записавшись первым терпилой и свидетелем.

Второй эпизод случился весной 2005-го. Тогда начальник юридического отдела «Объединенного промышленного банка» Алексей Рыбаков захотел повесить на свой служебный опять-таки «мерседес» «полосатые» номера. Через знакомых банкир вышел на Шапатина, который предложил комбинацию: иномарка формально сдается в аренду ХОЗУ Совета Федерации якобы для человека, имеющего право на спецномера. После оформления всей документации машина поступает в пользование прежнему владельцу по договору аренды. Шапатин заявил, что оформлением займется его знакомый, сотрудник Совета Федерации Яковлев, за все про все Шапатин запросил 75 тысяч долларов. Далее, якобы действуя по указанию Шера, Моторико через бывших коллег подобрал уже существующий номер, который ездил по городу Саранску, а именно «А 113 АР флаг», закрепленный за «мерседесом» председателя Госсовета Республики Мордовия Валерием Кечкиным. Вероятность того, что московский «мерседес»-двойник встретится с мордовским оригиналом сводилась практически к нулю, поэтому оставались лишь технические нюансы.

С документами к жестяным копиям желанных номеров мошенники мудрить не стали. Взяв за болванку бланк договора на прокат автомобиля «Элекс-Полюс», название фирмы заменили на «Совет Федерации», убрали пару лишних пунктов, вбили реквизиты машины банкира, а внизу напротив подписанта, которым значился начальник управления транспортом ХОЗУ Совета Федерации Шульга С. М., ковырнули закорючку-подпись.

Третья история фактически и поставила тюремный крест на торговцах властью. 25 июля 2005 года в селе Успенском Московской области сотрудники 2-го отдела ДПС лейтенант Анисимов и старший лейтенант Сильченко остановили принадлежавший гражданину Омельницкому автомобиль «Мерседес S-600» с регистрационным знаком К 923 МР 77, оборудованный маяком, разрешение на который оказалось «мытым». На языке протокола это звучит так:

«Было предъявлено свидетельство о регистрации транспортного средства № 77 ОЕ 33024, в котором имелись оттиски штампа, печати и подпись должностного лица ДОБДД МВД РФ, разрешающие использование на данном автомобиле специальных звуковых и световых сигналов, с явными признаками подделки».

«Мерседес» арестовали, номера изъяли, возбудив административное дело.

Утрясать вопрос с бдительными гаишниками на следующий день отправился Миша Моторико, которому на взятку выделили тысячу долларов.

В разговоре по душам со старшим лейтенантом Сильченко Миша между прочим умудрился вломить дублера председателя Госсовета Мордовии. Кто бы мог подумать, что эта беседа, ставшая одним из основных вещдоков по делу, слушается и пишется оперативниками. Запись ее из материалов дела Шер с возмущением и выражением зачитывал сокамерникам: