Замурованные. Хроники Кремлёвского централа

Не прошло и недели, всех нас заказали с вещами. После непродолжительных сборов скопом перекинули в соседнюю хату под номером 601. Аналогичная нашей — трехместка, но чуть более вытянутая за счет небольшого выступа внешней стены. 601-я — единственная на 99/1, а возможно, и на всех тюрьмах нашей необъятной Родины, оборудованная кондиционером: дешевенький «Самсунг» с ярким синим стикером «3 года гарантии» висел на левой стене над тумбой-буфетом возле окна. Помнится, в свое время гуляла шутка, что Ходор повесил у себя в хате кондиционер. Шутка оказалась реальностью. 601-я была та самая камера. Другими изысками в архитектуре и комфорте она не отличалась от остальных хат, хотя, наверное, по уровню оснащенности скрытым записывающим оборудованием могла дать фору профессиональной звукозаписывающей студии.

Слава Шер сидел уже более полутора лет. Сначала на Бутырке, потом здесь. Он не унывал, держался, хотя это давалось ему нелегко. В пятьдесят два года — без родины, без причала. Из близких — только маленькая дочка, которую Слава воспитывал один. Мать ее он прогнал за то, что наркоманила. И надо же: Шер столкнулся с бывшей супругой в автозаке — услышал знакомый голос из стакана, куда отдельно от мужчин сажали женщин, бывших сотрудников и «особо изолированных». Ее дело по наркоте рассматривал соседний районный суд. Дикая, неожиданная встреча.

«Я люблю все красивое и вкусное», — часто говаривал Слава. На воле он жил на широкую ногу, с верой в залимоненное завтра, поэтому особых накоплений на черный день не делал. Не в его характере: заначка — пораженчество, сомнение в неизбежности замшевого счастья. Но как только Слава оказался в СИЗО, сладкие мечты рухнули. В Москве Шер проживал в съемной трешке на Таганке. Своего у Славы был лишь подержанный Мерседес «CLK» и шикарный гардероб. Машину новоиспеченный арестант успел продать по доверенности за пятнадцать тысяч долларов, что-то удалось скинуть из дорогих шмоток. На вырученные деньги Слава отправил дочку вместе с няней на Украину. Содержать их в Москве оказалось финансово неподъемно. Остатки нераспроданных футболок, курток, джинсов, костюмов и обуви Шер загнал на тюремный склад, составив оценочную опись каждой вещи. В итоге получилось чуть больше двадцати тысяч евро.

Для своего возраста Шер выглядел достаточно бодро, даже несмотря на залеченный туберкулез и скептическое отношение к спорту. В последнем вопросе Слава руководствовался принципом: «Если бы спорт был полезен, то в каждой еврейской семье висело бы по турнику». При этом к пьянке и куреву Слава подходил как к членовредительству. Однако под шконкой у Шера пылился здоровенный баул, набитый блоками «Парламента» и «Мальборо», которые проспорил ему Заяц.

К своему бизнесу Слава относился с вдохновенной увлеченностью и одержимостью, имея страстишку к регалиям и разномастным блатным коркам. Официально Шер представлялся заместителем председателя профсоюза работников телевидения, действующим казачьим полковником (купил по случаю, не дорого), помощником министра внутренних дел, удостоверение которого проходило по делу вещдоком. На обыске у Славы изъяли в том числе и золотые часы «от Президента Российской Федерации», и благодарственную грамоту Шеру Вячеславу Игоревичу за ударную службу в железнодорожных войсках от Путина В. В. Авторство афоризма «Россия — страна ксив и мигалок» Слава приписывал себе, что было вполне справедливо, поскольку заниматься столь дешевым плагиатом для Шера было бы слишком пошло.

Под рукой у казачьего полковника всегда лежала святохранимая подборка фотографий, половину из которых составляли портреты дочурки, далее шло несколько фоток молодой дородной и симпатичной барышни на фоне Красного моря и дорогого интерьера, затем группы товарищей со статусных мероприятий из серии «я в третьем ряду, второй справа от Героя России. Похож?», далее в полный рост Черный плащ — Сева Зайцев, вольный, холеный и до неузнаваемости жирный; скаченная из Интернета Пэрис Хилтон в нижнем белье и, наконец, особая гордость Шера — его брудершафт с Жириновским.

С подельниками ударнику железнодорожного строительства, мягко говоря, не повезло. Банда вышла на редкость потешной и разношерстной: коммерсант-издатель Александр Яковлев, не пойми кто Алексей Иванов, бывший майор Службы внешней разведки Александр Тарасов, замнач Главного центра административно-хозяйственного и транспортного обеспечения МВД полковник Дмитрий Шапатин, а также бывший гаишник Михаил Моторико, ранее отсидевший больше шести лет за постановку на учет нерастаможенных и краденых иномарок.

Вменяемые группировке эпизоды не менее анекдотичны, особенно в свете ненормального информационного ажиотажа, развернувшегося вокруг нее. Вместо двухсот заявленных следствием фактов мошенничества до суда дошло только три.