Замурованные. Хроники Кремлёвского централа

— Колбаса как колбаса, соевая, наверное, — пожал плечами Олигарх.

— Слышь, Олигарх, а какого хрена она у тебя соевая? Хозяин заводов — газет — пароходов…

— Жена, когда покупает, откуда может знать — соевая или не соевая, — оправдывался Олег.

— Как откуда?

— Ну, колбаса же запечатанная продается, как она ее попробует?

— Слышь, Лысый, ты в натуре дебил или над нами решил поглумиться? Хотя если ты такой дебил, то откуда у тебя столько бабла?

— Олег, может, тебе жена мелко мстит за все твои измены? — смеяться было и трудно, и больно.

— Мелко?! Чуть всей хатой не преставились! — шепотом заревел Жура. — Хотя, пожалуй, вряд ли она будет мстить ассиметрично.

— Хрен угадал! — огрызнулся Олег.

— Да не переживай ты так, Олигарх. — Серега дружески похлопал его по плечу. —

Если у мужа не будет рогов,чем же он будет фигачить врагов!

Не успели рассосаться новогодние праздники, как вокруг нашей камеры начались масштабные маневры. В первый же рабочий день — четырнадцатого января Журу вызвали к операм, которые в очередной раз потребовали от него дать показания, что Кумарин грозился отрезать голову Бадри Шенгелии и сыграть ею в футбол. В случае отказа от показаний опера обещали возбудить против Журавского дело по факту вымогалова у бывшего сокамерника Бессонова. О всех деталях состоявшегося разговора Жура сразу же поведал Сергеичу.

В этот же день Олигарх вернулся от адвокатов, радостно бормоча под нос

«Жизнь моя блатная,Злая жизнь моя,Словно сто втораяМокрая статья».

— Что случилось, Олежа? Мы стали на ярд богаче? — удивился Серега столь неожиданной перемене настроения соседа.

— Все хорошо! — Олигарх счастливо улыбнулся сжатым ртом, вставляя ломаную сигарету в фильтр.

Остатки дня Олег почти ни разу не присел, нахаживая круги, похихикивая, лукаво поглядывая на нас. Новость, полученная от адвокатов, распирала его, он собирал всю волю, чтобы не растрепать ее сразу по возвращении в хату. Через пару дней терпение истощилось, молчание стало невыносимым, удерживать в себе восторг души дальше не хватило сил.

Сначала с глазу на глаз Олег доверил новость Сергеичу, но, не испытав предвкушаемого наслаждения от столь ограниченной аудитории, решил расширить ее мной. Улучив удобный момент, когда на прогулку мы вышли только вдвоем, Олигарх поведал о своей радости.

— У меня рассмотрение Верховным Судом касатки на продление сроков содержания назначили на тридцать первое января, — издалека начал Олег.

— Рад за тебя, хоть на телевизор прогуляешься, — усмехнулся я.

— Вань, выхожу! — Лицо пермского олигарха подернулось шершавым блаженством.

— Конечно, ты и так Новый год должен был на Мальдивах встречать.

— В этот раз без вариантов, — блаженство сменилось бравадой, но Олег до последнего пытался сохранить интригу.

— Заканчивай, Олег, — отмахнулся я, удачно зацепив самолюбие Олигарха.

— Короче, — не выдержал Олег и зашептал. — Адвокат занес в Верховный семнадцать… Они взяли. Взяли! На тридцать первое уже назначена нужная коллегия. Выхожу!

— Семнадцать… мультов чего? — настала моя очередь удивляться.

— Того самого, не рублей же, — разъяснил Олег, раздражаясь моей недогадливостью. Он явно не бредил.

— Должны нагнать?..

— А куда им теперь деваться. Бабло взяли, слово дали. Здесь уже заднюю не включишь.

— Олег подул в замерзшие ладони.

— Ладно, давай заниматься, а то вконец околеем.

— Нормально. — Олег грелся предвкушением свободы. — Через две недели буду по-человечески на воле заниматься.

Эти две недели казались Олегу муторно-долгими. Он отказался от спорта, не ходил на прогулки, непомерно жрал, гонял и курил. Наконец настал день «икс». Изнемогший от бессонницы Олигарх с утра пораньше уже сидел на шконке в новеньком спортивном костюме, теребил в руках папку с документами. Долгие часы ожидания отстреливали в его сознании тяжелым боем кремлевских курантов. Стрелка неумолимо бежала к границе, отделяющей «еще рано» от «уже поздно». Два часа — пора! Тишина. Три — уверенность слабеет, но надежда пока ликует. Тишина! 15.32 — в тормоза застучали: «На „к“ с документами». Все вздохнули.

— Точняк на свободу, Олежа! — оживился Серега. — Братуха! Не вернешься к нам больше!

— Олег, оденься попроще, — вмешался я в общую радость.

— Зачем?!

— Как уйдешь, вещи твои будем дербанить, не мусорам же оставлять.

— Я куртку заберу, — подхватил идею спортсмен. — Лысый ее по-любому минимум за трешку евро брал.

— На тебя она не налезет, — съязвил я. — Бери трусы, они безразмерные.

— Лады, — легко согласился Жура. — Тебе — куртку, мне — матрас и шконку. Остальное мерить будем.

Пребывая в нервной невесомости, Олег вжался в тормоза. Мысленно он пребывал уже дома.

…Через полчаса Олигарх вернулся. Его потрясывало, на лбу выступил крупный пот.

Ломая пальцы, он раздражал слух хрустом суставов.

— Что случилось, Олег? — Вопрос Сергеича вывел Олигарха из оцепенения.

— Другая коллегия… почему-то… — процедил он, не отрывая взгляда от стены. — Оставили в силе.

— А бабки? — воскликнул я.