Занимательная история Церкви

Кируларий тоже ревностно заботился о чистоте веры и боролся со всеми уклонениями как в обрядовой, так и в вероучительной сфере христианства. К Римской церкви он относился резко отрицательно и, возможно, заранее подготовил ничем не спровоцированный конфликт, улучшив момент, когда дела у Рима были особенно плохи.

Поводом послужил западный обычай совершать Евхаристию на пресном хлебе — опресноках (по-гречески он назывался «азима»), а не квасном («артос»). Такой же обычай существовал в некоторых восточных церквях, например, в Армянской, и все шире распространялся в южных районах Италии, где было сильно влияние Рима. Эта незначительная, казалось бы, деталь, толковалась богословами в очень широком смысле и влекла за собой длинную цепочку взаимных обвинений, которыми издавна обменивались Рим и Константинополь.

Кируларий решил положить этому конец. Он отлучил от Церкви византийского правителя южной Италии Аргира за то, что тот допустил причащение на опресноках, и закрыл в Константинополе все латинские храмы и монастыри, которые посещали послы, путешественники, купцы и норманны-гвардейцы. В одном из храмов уполномоченный патриарха даже опрокинул блюда с хлебом причастия и растоптал ногами — на том основании, что пресный хлеб не может быть даром евхаристии.

Об обычаях латинян

Из письма Кирулария Петру Антиохийскому. «Не только они принимают людей, которые вкушают пресный хлеб, но и иногда и сами совершают Божественные Тайны с опресноками. Кроме того, они запрещают брак священников: женатые не могут получать достоинство священства, но те, кто стремятся к рукоположению, должны оставаться безбрачными. Два брата могут жениться на двух сестрах. Епископы носят перстни на пальцах, как будто бы они берут себе в жены церкви; они утверждают, что носят их как залог. Они принимают участие в сражениях и оскверняют свои руки в крови: они отнимают у других душу и теряют собственную. До нас дошли слухи, что во время святого крещения они крестят одним погружением, призывая имя Отца и Сына и Святого Духа. Более того, они наполняют рты новокрещаемых солью. Они запрещают почитание мощей святых, а некоторые из них исключают почитание святых образов. Они не почитают среди святых наших великих святых отцов, учителей и святителей — я имею в виду Григория Богослова, великого Василия и божественного Златоуста — и не принимают их учение во всей его полноте…»

Одновременно Кируларий поручил болгарскому архиепископу Льву Орхидскому написать послание против латинян. В нем упоминались некоторые отступления от церковных правил: пост в субботу, поедание удавлены и, конечно, Евхаристия на опресноках. Пресный хлеб, писал архиепископ, «ничем не отличается от бездушного камня и кирпичной глины», а квасной хлеб «жив, одушевлен и дает теплоту». Употребление опресноков — пережиток иудейства и не подобает христианам, сменившим древнее еврейское священство на новое, по «чину Мелхиседекову» (Мелхиседек — ветхозаветный священник, считавшийся прообразом Христа). Письмо было написано с уточненной византийской вежливостью: перечисленные заблуждения объявлялись происками варваров и иудеев, папа Лев именовался «самым почтеннейшим», а франки «людьми Божьими», — но суть дела от этого не менялась. Греческое коварство проявилось и в том, что послание было направлено не самому папе, а одному из его епископов, Иоанну Транийскому, с тем, чтобы тот сам довел его до сведения других епископов и священников, включая «достопочтеннейшего папу». Кардинал Гумберт, правая рука папы, перевел письмо на латинский и показал его Льву, находившемуся в плену у норманнов.