Занимательная история Церкви

Лев написал длинный ответ Кируларию, требуя уважения к первопрестольной Церкви. «Вот уже почти 1020 лет прошло с тех пор, как пострадал Спаситель, и неужели вы думаете, что только теперь от вас Римская церковь должна учиться, как совершать Евхаристию?» Он снова перечислил все причины, по которым римский епископ является непререкаемым авторитетом и главой христиан. «Никто не может отрицать, — заключал папа, — что как крюком управляется вся дверь, так Петром и его преемниками определяется порядок и устройство всей Церкви. И как крюк водит и отводит дверь, сам оставаясь неподвижным, так и Петр и его преемники имеют право свободно произносить суд о всякой Церкви, и никто отнюдь не должен возмущать или колебать их состояния; ибо высшая кафедра ни от кого не судится». Упоминался здесь и поддельный «дар Константина», благодаря которому папы якобы стали не только первосвященниками, но и царями. Что касается Константинопольской церкви, то, по мнению Льва, она запятнала себя ересями, непослушанием папе и избранием в патриархи женщины. Сама по себе она ни имела бы никакого авторитета и никаких прав, если бы Римская церковь, как чадолюбивая мать, не поставила бы ее на второе место.

Восточная папесса

Параллельно легенде о папессе Иоанне на Западе существовала история о женщине-патриархе на Востоке. В Салернской хронике рассказано, что один константинопольский патриарх, любившийся свою племянницу, держал ее у себя под видом евнуха. Перед смертью он назначил ее своим преемником, и она в мужском обличье заняла патриарший престол. Но дьявол рассказал об этом беневентскому князю Арихиду, тот написал письмо в Константинополь, и обманщица была разоблачена.

Читайте в ПРИЛОЖЕНИИ: Подделка тысячелетия — «Дар Константина»

Гумберт в Константинополе

Несмотря на эти трения, ни Лев, ни император Мономах не хотели всерьез ссориться друг с другом. Норманны в лице могущественного Робера Гискара, захватившего Сицилию и часть Италии, были опасным врагом как для Запада, так и для Востока. Папа решил уладить разногласия с Византией и, списавшись с Мономахом, отправил в Константинополь делегацию во главе с кардиналом Гумбертом.

Трудно было найти менее подходящую кандидатуру для ведения мирных переговоров. Гумберт имел гордый и вспыльчивый характер, сдобренный изрядной долей высокомерия и чем-то напоминавший натуру самого Кирулария. «Это был человек в высшей степени страстный, охотник до распрей, и притом истый поборник преимуществ Римской кафедры», — описывал его хронист. Уроженец Бургундии, он с детства воспитывался в монастыре, получил хорошее образование и сделал быструю церковную карьеру, став вначале архиепископом Сицилии, а затем кардиналом и епископом Сильва-Кандидским. Гумберт был ближайшим советником папы Льва и принадлежал к партии церковных реформаторов, в которую входили друг папы Гильдебранд и многие авторитетные епископы, связанные с клюнийской конгрегацией.

Кардинал оказался в городе Трани как раз в тот момент, когда местный епископ Иоанн получил послание от Льва Охридского. Гумберт активно участвовал в переписке Рима с представителями восточной церкви и императором Константином Мономахом. Особенно острой была его полемика с игуменом Студийского монастыря Никитой Стифатом, которую оба вели напористо и грубо, в оскорбительном тоне и не стесняясь в выражениях. Гумберт говорил, что монах Стифат занимается не своим делом и вместо того, чтобы умерщвлять плоть в монастыре, лает, подобно псу, на Римскую церковь. Это не монах, а Эпикур, ему место не в монастыре, а в публичном доме. Речь кардинала пестрила такими выражениями, как «собака», «циник», «глупец», «проклятый», «знаменосец чумного учения и дьявольского внушения», «ты глупей осла» и «молчи, дурак».