Записки бизнесюка

Не устраивает только «крота истории», который «роет медленно, но неутомимо» (© Гегель). Зато ямы — хрен выберешься. Потому что эта зверюга роет под фундаментом. Не одна, и даже не десяток лишённых опоры пирамид уже провалились в тартарары, но их упорно продолжают строить. Только народ пирамиду закончит, сядет заслуженный отдых вкушать — хрясть! — фундамент тю-тю, а все участники строительства в такой дыре, что света белого не видно. Фундаментом криминальной пирамиды секс-индустрии РФ служат крепостные-проститутки. И он меняется, хотя пока не рушится, на глазах.

Начнём с простого вопроса: а почему они не бегут? Действительно: вот женщину сломали, поставили на точку; она отработала неделю-другую. Контроль со стороны бандитов ослабевает. Расходы на закрепощение окупились, а за каждой крепостной следить никакой дружины не хватит. Шок постепенно проходит; женщина осматривается, получает информацию. На каждый роток не накинешь платок, тем более, на рты хабалок-проституток. Женщину начинают отпускать на выезд и к «ночникам», берущим проститутку на ночь. У клиентов есть телефоны, а дверь в квартиру или кабину дальнобойщика не стережёт звероподобный охранник. Бежать легко, а искать будут, только если крупно задолжала. Чего не бегут? Во-первых, бегут. Способов ухода с точки три: бегство, карьера и замужество. Текучесть кадров на точках колоссальная. За 3 года состав крепостных меняется почти полностью; производство-то вредное. Если бы не бежали, система непрерывного закрепощения (вербовки) новых женщин была бы не нужна, но она работает. Тем не менее, средний срок службы проститутки составляет 2 года, а реальный шанс сбежать появляется через месяц. Налицо разрыв. Почему они соглашаются стоять на обочине за 40 тыс. руб. в месяц?

А куда бежать-то? Вариантов немного: образования у проституток, как правило, нет. Читать-писать, конечно, умеют. На уровне начальной школы. Натурально: читают по складам, и с трудом расписываются. Многие, если не все, пьют; некоторые употребляют наркотики. Ночью на точке холодно; шлюхи греются известным способом. Хотя пьянство на работе строго запрещено, к середине ночи половина женщин лыка не вяжет. Помимо прочего, точка затягивает. Пока женщина пользуется спросом, она сыта и пьяна, у неё приличная одежда и относительно лёгкие деньги. Перспектива вернуться в провинцию и пахать за 7 тыс. руб. в месяц ей никак не улыбается. Можно устроиться в городе, но кем — министром? Для этого по закону нужно иметь высшее образование. Других рабочих мест, кроме продавщиц и уборщиц, для женщин без образования не предусмотрено. Это 25 тыс. руб. в месяц вместо 40 тыс. руб. на точке. При этом плата за жильё резко вырастёт: проститутки живут по трое-четверо, жильё им снимают сутенёры. Сбежавшая вынуждена искать и платить сама: 20 тыс. руб. вместо 7 тыс. руб. Бежать невыгодно. Но баланс резко меняется, когда женщина срабатывается. Лиля, 28 лет, проститутка со стажем: «Здесь многие через 2–3 года плюют на всё и сбегают домой. А я 6 лет отпахала. Трёх сутеров сменила. Теперь стало хреново. Раньше я за 9 тыс. руб. отъезжала, потом за 7 тыс. руб., а теперь и за 5 тыс. руб. никто не берёт. Су-тер, гад, штрафует (если проститутка долго не приносит денег, сутенёр штрафует её, чтобы заставить продавать себя дешевле). Да и от ментов, как раньше, бегать не могу. Наверное, завязывать пора. Купи меня, а?» Вот тут-то и наступает прозрение. Когда на точке женщина начинает зарабатывать меньше уборщицы, возникают мысли о бегстве. Как говорится, «экономика должна быть экономной» (© Л.И. Брежнев).

Проститутка может сделать карьеру: стать сутенёром и/или мамкой. Перейти из крестьянского сословия в благородное. А то и открыть свою точку, стать графиней; такие случаи известны. Это нормально: социальные перегородки стали непроницаемыми лишь в отчаянно защищающемся позднем феодализме. Рань-ше преодолеть их было можно, хотя и непросто. Недаром русский народ в XVI веке создал пословицу: «из грязи — в князи». А в Китае пополнить благородное сословие чиновников мог любой, сдавший экзамен. На деле, конечно, не любой. Экзамен был строг; чужих «валили» напропалую. Крестьянину надо было либо быть семи пядей во лбу, либо учиться с детства (а пахать когда?) и платить репетиторам, отставным чиновникам (а деньги откуда?). Как правило, средства собирала вся деревня (община), но парня, которого собирались продвигать в благородные, действительно выбирали по уму. Общине выгодно: земляк-чиновник её потом не забывал и защищал. Но провалившегося кандидата могли и убить: деревню-то подвёл.