Записки бизнесюка

Да, законы в ас-Саудии суровы. И за рубашку с коротким рукавом можно прямо на улице от муттавы палкой огрести. Но скажите мне, кто из демонстративно плюющих на закон^[22] сынков российских высокопоставленных родителей, потерял не то, что голову — кресло в советах директоров государственных корпораций, где они окопались? Число саудовских чиновников, выводимых на площадь Справедливости для отсечения кисти руки за воровство, стабильно вдвое превышает количество подвергнутых той же процедуре представителей простого люда. И опять спрошу: кто из высокопоставленных коррупционеров, от которых вся Россия криком кричит, потерял не то, что руку — кресло? У любого совершеннолетнего саудовца есть право трижды в жизни обратиться к монарху напрямую, минуя всех чиновников. Это называется

прийти в гости. И король по закону обязан принять. Всё бросить, и принять. Обычно подданные дают уговорить себя подождать. В Рамадан «в гости» не ходят, в другое время ожидание составляет не больше недели. Случалось, король по настоятельной просьбе трудящихся прерывал зарубежные визиты. И не зря: несколько раз гости доносили ему о реальных заговорах. Но в основном, конечно, к монарху ходят жаловаться. Гостей короля содержат за государственный счёт, и ни о чем не спрашивают. Но строго изолируют, чтобы подумали.

Горе тому, кто солжёт в глаза королю! Это оскорбление величества, верный «секир башка», причём независимо от исхода дела. Поэтому идущий в гости к монарху одевается, как смертник: можно и не вернуться. Один из моих контрагентов в гости к королю ходил. Правда, не к правившему в 2005–2014 гг. Абдалле, а к его покойному брату Фахду (правил в 1982–2005 гг.). Четыре дня ожидания в полном одиночестве и темноте убедили моего знакомого убрать из обращения к монарху всё сколь-нибудь сомнительное. Через три дня после приёма дело моего контрагента решилось в его пользу: обидевший его чиновник потерял кресло. А мог потерять и руку за вымогательство взятки, но «королевский гость» не стал рисковать и не рассказал монарху о намёках обидчика на деньги.

В Эр-Рияде для гостей короля выстроено несколько дворцов. Роскоши там нет, это крепости, охраняемые лично преданной монарху гвардией. Гвардия — реальная сила в тонкой саудовской геополитике; у неё, между прочим, танки и авиация. В гвардии служат только члены королевского клана, а он из-за плодовитости и многожёнства насчитывает более 22 тысяч человек. И каждый в прямом смысле кум королю, а 7 тысяч имеют титул принца. Ещё одна восточная мудрость: члены клана ас-Саудов не являются гражданскими чиновниками (для них это

позорно), а все поголовно служат в гвардии. В результате саудовский чиновник, зная, что обиженный обыватель может обратиться прямо к монарху, дрожит. Гвардия любого арестует, и не поморщится, а закон суров: кресло капут, секир рука, секир башка… В России президент тоже ведёт приём населения, но сравните: год ожидания, никакой защиты, и каждому клерку расскажи, за каким делом. Не призываю вводить в России саудовские порядки; это бред. Но посмотрите! Вот сословное общество, живущее по монархическим законам. Королевская семья исполняет их, как бы ей ни было больно. Не идеализирую ас-Саудов, они отнюдь не святые. Наоборот, внутри клана тесно от маленьких и больших грязных тайн и скелетов в шкафах^[23]

. Но в целом нефтяные мультимиллиардеры ас-Сауды не стремятся поставить себя выше закона. Простые люди это видят, и в ответ клан получает прочную легитимность. Сау-довцы обожают короля и королевскую семью, и это не показная верноподданническая лояльность. Любой саудовец превратится в тигра, если ему только покажется, что кто-то отозвался о королевской семье дурно или без должного почтения.

Помнится, в 2000 году бывший тогда директором ФСБ, а ныне секретарь Совета безопасности РФ, Николай Платонович Патрушев сказал о появлении в России «нового дворянства», которое суть сотрудники ФСБ^[24]. Я не против возврата России к сословному обществу, особенно когда об этом говорит столь высокопоставленный чиновник. Однако, сравнение порядка, созданного за последние 12 лет в России соратниками товарища Патрушева, с процветающим (стародворянским) сословным обществом оказывается явно не в пользу доморощенных «неодворян».