Записки бизнесюка

Когда в ноябре 2010-го пришел я в банк «Кредит Европа» за реструктуризацией, начальник отдела реструктуризации задолженности физических лиц стал меня пристально разглядывать. Выдаст пару фраз, потом пауза — и смотрит, голову на бочок наклонив. Я думаю: «Мужик, ты гомик, что ли? Что смотришь, как на красную девицу? Ладно, дверь в переговорную не заперта; начнёшь приставать — убегу. Торгуйся, предлагай условия. Мы же не в гляделки тут играем»! В конце концов, я не выдержал:

— Что вы на меня так смотрите?

Сотрудник банка смутился:

— Простите. Мне кажется, я вас где-то видел, и совсем недавно.

— Вообще-то я журналист; вы могли меня видеть, например, по телевизору. Редко, но бывают передачи, куда меня приглашают в качестве эксперта. В этом году парочка была по третьему, московскому каналу.

— Нет, не по телевизору. Вы же в «Коммерсанте» работаете?

— Да, в документах так написано.

— Сейчас, подождите…

Главарь реструктуризации сорвался с места и куда-то убежал. Я думаю: «Ну, влип! Сейчас этот гомик позовёт друзей-го-миков. Не слинять ли мне, пока не поздно»? Я встал и выглянул в коридор, желая увидеть, вернётся ли он один. Он пришёл один, зато с пухлой папкой в руках. Но улыбался нехорошо. Мне это надоело; я стал агрессивен:

— Что случилось-то? Ваш банк журналистам долги реструктурировать запретил? Если да, то почему такая дискриминация?

— Не волнуйтесь, всё нормально, — сказал сотрудник банка, еле сдерживая смех. Открыл папку, а там ксерокопия моей заметки про мелких жуликов. С фотографией.

— Ваша?

— Моя.

Тут он не выдержал, и заржал. Отсмеявшись, объяснил, что служба безопасности банка проводила семинар, посвящённый методам жульничества заёмщиков. Молодому перспективному кандидату на должность начальника отдела реструктуризации велели хорошо учиться. Он и учился. Зачёты сдавал. На примере моей заметки, которая не просто так себе писулька, а методический, понимаешь, материал.

Вот она, слава! Пришлось давать автограф…

Кстати, друзей он всё-таки привёл; после очень вежливой просьбы. Всем хотелось получить автограф всамделишного живого жулика, публично объявившего себя таковым. Раньше-то они про жуликов только слышали. А условия реструктуризации растроганный неофит предложил просто царские, намного выгоднее приведённых выше. Но попросил не разглашать. На моё опасение, что начальство может не понять, он отмахнулся:

— Это в моей власти. Я подчиняюсь непосредственно правлению банка, а там не сильно смотрят. Но если заметят, я всегда могу сказать: «Он же жулик! Загипнотизировал, обманул». У меня и автограф ваш есть в качестве доказательства.

«Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся» (© Ф. И. Тютчев).

Впрочем, у этой мысли есть и более современная трактовка:

Раз не дано предугадать,

Как слово наше отзовётся,

То пусть оно пока заткнётся —

И это будет благодать!

Подпоручик Киже^[62]

Устав Вооруженных Сил — это такая книжечка, где каждая строчка написана кровью умников, делавших по-своему.

Армейская мудрость.

А как всё-таки насчёт того, чтобы «сбежать с деньгами»? Я же сказал: нельзя! Хотя иногда очень хочется. Ну, чего ты, приятель, ко мне с этим гадким вопросом всё время пристаёшь? Любопытный какой, всё тебе расскажи! Ладно, уговорил. За единственным исключением я не знаю историй успеха тех, кто сбежал с занятыми деньгами. Всех в итоге находили, и было им очень плохо. Как правило, могилок прибавлялось (см. Маршрут 3). Одну историю рассказать всё же могу. Но повторять категорически не советую.

Учились мы вместе. Мой знакомый тоже закончил МФТИ и по военно-учётной специальности является офицером-ракетчиком. Лейтенантов нам присвоила в один день, о чём торжественно объявила родная военная кафедра. Кстати, как бизнесюку, она много мне дала: за века военные очень хорошо отработали методы управления людьми. Но не обо мне сейчас речь. После учёбы помыкался мой знакомый лет пять. Денег не заработал, с женой развёлся. Начал попивать. Но однажды взял себя в руки и решил круто изменить свою жизнь. А какие изменения без денег? Никакие. А всё достояние — квартира, и та не его, а родителей. Набрал он кредитов у всех, кого мог. Не только у банков и ростовщиков, но и у бандитов занял. Брал под любой процент, поскольку отдавать не собирался. Набрал 300 тысяч долларов, и пошёл в военкомат:

— Хочу служить! Я патриот!!!

В военкомате на него смотрят, глазам и ушам не верят. Все от армии косят, бегут, как от чумы, а тут молодой мужик — и

сам, добровольно служить. И ведь не пьян, не обкурен. Бодрым и звонким голосом вещает то, что обычно агитаторы под нос бубнят, сами себе не веря. Военком, говорят, аж прослезился: не перевились ещё богатыри на Руси! Оформили моего однокашника мгновенно. Что и правильно: вдруг передумает. Воинскую часть на выбор предоставили: некомплект ведь везде. А он их вторично огорошил:

— Хочу в Забайкалье!