Остальные были заняты выяснением политических отношений. Одна часть государства пошла войной на другую по животрепещущему вопросу: вы за большевиков, аль за коммунистов?[33]С создания Парламента в 1988-ом и до его расстрела осенью 1993-го выясняли, а потом ещё в 1996-ом. Помню, еду я в октябре 1993 года по Садовому кольцу в троллейбусе «Б». А по левому ряду колонной танки идут. Аккуратно; соблюдают ПДД, на светофорах стоят. Красиво. Итоги гражданской войны: 5 человек застрелились, десяток отправили на пенсию, пара десятков съездила во внеплановый отпуск на двухнедельную экскурсию в самую комфортабельную тюрьму РФ «Лефортово». По возвращению они понижены в должности. А так,
В России ни государство, ни бизнес не сумели преодолеть искушение гордыни. Не нашлось мудреца, кто убедил бы, остановил, охранил, уберёг. В нашем богоспасаемом Отечестве как нигде «нет пророков». В пророчествах недостатка не было; как всегда, проблемы со слухом. Не слышат, хоть тресни! То ли пророки жидковаты, то ли слушатели слишком молоды. Россия молодая. Сказано про человека в Библии (Быт. 8, 21): «Зло его от юности его». Утверждается, что это слова Бога. Тот же анонимный высокопоставленный источник цитируется и в Торе: «Грехи человека — от молодости его».
Повзрослеем?
Пастырь
Жадность приводит к богатству, только если она ограничена совестью.
На заре туманной юности пришлось мне заниматься репетиторством. Математика, в меньшем объеме физика, информатика, русский, даже история. Начинал ещё студентом, а ведь поступил я в МФТИ в далеком 1989 году. Годы учёбы пришлись на самое начало «лихих 90-х», когда стипендия, как и многие зарплаты, не стоила ничего. Да и платили её нерегулярно, а кушать почему-то хотелось каждый день. Разгружать вагоны не позволяло здоровье, хотя пару раз пробовал. Воровать не хотелось тоже: из-за некрепкого здоровья я далеко с уворованным не убегу. И в тюрьме не жилец: там надо бегать быстро-быстро; последний получает дубинкой по хребту. Вот и пришлось мне учить других.
Репетиторство много мне дало в смысле человеческих отношений. Я входил в очень разные семьи (некоторые из них весьма известны), и, стараясь быть незаметным, наблюдал. Каждая семья — свой, особенный мир. Было интересно узнавать, не только
Думали Христос Воскресе, оказалось Аллах Акбар; а то и вовсе Харе Кришна…
Впрочем, кришнаит меня забыл, как и один из православных священников. А вот второй помнит до сих пор. Присылает на день рожденья вкуснейшее монастырское вино и квас, а также рыбу местной засолки. Или приезжает сам, благо, приход не так уж далеко. Выпив и закусив, пастырь каждый раз пытается меня обратить в Православие, чтобы я уверовал и воцерковился. А я неизменно отвечаю:
— У меня с Богом свои отношения. Мы с ним ругаемся.