Записки Обыкновенной Говорящей Лошади

Привожу и конец моего письма в Израиль, из которого станет ясно, что я уже мечтаю о турпоездках и призываю последовать моему примеру Азара с Марой.

«…Родные мои, писать надоело. Надеюсь, вы поняли, как мы, старики, живем в этой непонятной новой России.

Неужели вы не можете, черт возьми, приехать сюда?

Или куда-нибудь в Европу. Я бы тоже купила экскурсию (тур), и мы бы там встретились.

Я вас очень люблю и скучаю без вас. Если бы хоть немножко денег, я бы точно к вам приехала. Но денег, времени и сил мало – и столько соблазнов: Италия, Испания, Голландия…

Хочется еще кое-что повидать – столько лет сидели за железным занавесом…[18]

Целую вас крепко-крепко!

Ваша Люся

P. S. Никак не могу смириться с тем, что Тэк ушел. Вот пишу вам, и кажется, что он стоит у меня за спиной и ворчит: „Расписалась“…»

А вот еще одно длинное письмо к Алику и Кате в США.

«Дорогие дети энд внуки!

Только что вся наша великая и непобедимая держава, в том числе и я, ваша мама-бабушка, семимильными шагами двигалась к рыночному хозяйству, капитализму, цивилизации и к тому, что немцы называют Consumgeselschaft, обществу потребления. Разные слои общества приобщались к этому самому „потреблению“ по-разному. Я потребляла зубную пасту „Бленд-а-Мед“ и мыло „Дура“ (не дура, а Дура́), а также турецкие портки с Черемушкинского рынка, до боли напоминающего мне лавчонки в Джерси-сити. Более зажиточные граждане потребляли „Мерседес-100“, пиджаки от Версаче и купальники от Диора.

И вот 17 августа сего года с той же стремительностью мы двинулись назад, обратно в мое детство, отрочество, юность и зрелость. „Бленд-а-Мед“ стоит немыслимые деньги и исчезает как дым, как утренний туман.

„Мерседесы“ закачались, а фирмы Версаче и Диор того и глядишь убегут от нас раз и навсегда.

Наступил, я извиняюсь, полный п…ц, или, выражаясь по-научному, дефолт.

Молодые ребята, которые неплохо зарабатывали, потеряли работу.

И не только банковские служащие, но и Катины коллеги из Полиграфа (Полиграфический институт. – Л. Ч.).

Реклама сдохла, издательства и тонкие журналы тоже сдохли, так как были завязаны на финской бумаге и немецких типографиях. Вот-вот сдохнет и отечественная колбаса, ибо ее, как выяснилось, делали из австралийской говядины и засовывали в австралийские же кишки-оболочку. Прощай колбаса, прокладки от „Проктор энд Гембл“, памперсы и джакузи.

На мне это пока отразилось визуально-виртуально. Памперсы детские мне уже не нужны, а стариковские еще не нужны. Джакузи ставить не собиралась.

Но визуально-виртуально я оказалась чудовищно уязвима. Не могу видеть рожи из прошлого: Геращенко (Центробанк), Маслюков (бывший Госплан), а ныне первый вице-премьер! Не говоря уже о Зюганове, главном коммунисте, по сравнению с которым Брежнев – Андропов – Черненко были просто голуби, а если не совсем голуби, то утомленные патриции времен упадка Римской империи.

Ну а теперь о хорошем. Спички раскупили не все, сахар тоже еще достать можно. „Зеленые“ пока обменивают. А талоны и карточки только маячат на горизонте.

Я в полном порядке, правда, перестали платить гонорары. Но благодаря вашей гуманитарной помощи перешла из разряда середняков в кулаки. Пора вспоминать старую терминологию! Дачу в Красновидове на зиму сдала.

Говорят, в России надо жить долго. По собственному опыту знаю, что восемьдесят лет мало. Лишь Агасфер мог бы надеяться на приличное будущее.

Приезжайте поскорее. Все-таки я не Агасфер. Весь организм, как говорят технари, „выработал свой ресурс“. Болят разные части тела в отдельности и все вместе. Впрочем, я не жалуюсь. Спасает чувство юмора. Но и его может не хватить на нынешних властителей. А царь Борис уже не тот.

Привет слонам-художникам[19], львам, орлам и куропаткам!

Ваша Люся – мама и бабушка.

P. S. В довершение всего дождь то льет, то моросит. Темно и противно».

В последнем письме речь идет, очевидно, о дефолте 1996 года. О дефолте у меня сохранилась и вырезка из газеты «Известия».

Привожу эту вырезку полностью.

Прожиточный минимум сейчас в столице составляет 900 тысяч рублей в месяц. По самым оптимистическим прогнозам, к декабрю 1996 года он увеличится до 2 миллионов 160 тысяч, по пессимистическим – достигнет отметки в 2 миллиона 430 тысяч рублей.

Как же мы выживали? И притом, по-моему, даже не роптали.

Видимо, таких, как я, по-прежнему согревало сознание того, что советской власти больше нет. Это, во-первых. А во-вторых, у меня и у моих сверстников еще запечатлелось где-то в мозгу, что при Ленине в 1920-х рубль обесценивался куда больше, нежели в 1990-х при Ельцине…

В доказательство этого привожу цифры из газеты «Правда» от 13 декабря 1921 и 1922 годов.

Курс рубля пал в сравнении с довоенным золотым рублем, считая по товарному индексу для всей России, в следующее количество раз.

На первое число

1921 г. 1922 г.

Январь – 26,5 тысячи раз Январь – 183 тысячи раз

Декабрь – 153,2 тысячи раз Декабрь – 10 434 365 раз.

Эти цифры я выписала в конце 1990-х, когда начала собирать материал, имея в виду будущую книгу воспоминаний. И для этой цели записалась в библиотеку ИНИОН.