Записки Обыкновенной Говорящей Лошади

Более того, поняв, что в Москве ему с его фамилией и именем-отчеством – Каплан Вениамин Израилевич – никак не найти работу, Лан решил перехитрить-охмурить советскую власть, которую некоторые несознательные граждане называли в ту пору Софьей Власьевной… И казалось, он С. В. почти охмурил: устроился в городе Фрунзе (ныне Бишкек) в Киргизии завкафедрой экономики в Медицинском институте.

Словом, Лан в те далекие времена стал первым гастарбайтером со всеми вытекающими отсюда последствиями. А именно поисками дешевого жилья. Дешевое жилье тоже нашлось – комнатушка с большой печью. Большая печь в данном случае играет роль чеховского ружья, которое в первом акте спокойно висит себе на стене – а в последнем выстрелит.

В случае с Ланом ружье-печь выстрелило в роковом 1953-м, в год предполагаемого процесса над еврейскими врачами-отравителями. Врачей арестовали в Москве, а Лана, как еврея Каплана, схватили в Киргизии.

И тут Лан во второй раз решил перехитрить советскую власть: рассказать такую небылицу следователю-гэбэшнику, чтобы тот сразу понял: Лан никакой не шпион и не вредитель. Более того, в сложившихся обстоятельствах он никак не может стать ни шпионом, ни вредителем.

Возможно, эта шальная мысль возникла у нашего наивного Лана-Каплана потому, что его родственник Лагин был одним из самых известных в СССР писателей-сказочников, автором «Старика Хоттабыча». А может, Лана просто черт попутал. Кто знает.

Как бы то ни было, на допросе в местном ГБ Лан сказал следователю, что он напрямую связался с Трумэном в Белом доме. Связался через печь в съемной комнатушке. И еженедельно проводит сеансы связи с Белым домом, докладывая Трумэну, как обстоят дела в медицинском институте во Фрунзе (ныне Бишкеке).

Следователь из ГБ все это молча выслушал, записал и дал подписать Лану. После чего Лана-Каплана приговорили не то к двадцати, не то к двадцати пяти годам ГУЛАГа за шпионаж в пользу США.

К счастью, после смерти Сталина дело Лана, как и дела врачей-отравителей, пересмотрели. Лан вернулся в Москву. И как-то раз пересказал всю эту историю мужу и мне. А я ее решила запечатлеть как некий довесок к истории ИМХМП, института Варги.

Почему я считаю, что истории Варги и Лана в чем-то сопоставимы?

Потому что Варга хотел обучить Сталина своей марксистской науке. А Сталину было наплевать на все науки, хоть марксистские, хоть и не марксистские. У него имелись свои собственные планы. И он эти планы выполнял.

Лан же пытался объяснить следователю, что он никак не может навредить советской власти. Но следователю было наплевать на его объяснение. У него был свой план по евреям. И он этот план выполнял. И с комприветом.

А. Блок (слева)

В одном из мартовских номеров за 2017 год популярного еженедельника «Аргументы и факты» целая полоса была посвящена 135-летию со дня рождения Корнея Ивановича Чуковского, автора замечательных сказок для многих поколений малышей, исследователя творчества Н. А. Некрасова и вообще человека выдающегося.

Материал о Чуковском был щедро иллюстрирован фотографиями и рисунками. Самый конец полосы украшал двойной портрет в круге.

Подпись под этим двойным портретом гласила:

«К. И. Чуковский и его современник А. Блок (слева)».

С нетерпением жду юбилея П. Ершова, сочинившего сказку о «Коньке-Горбунке». Надеюсь, что «АиФ» поместит двойной портрет в круге. И снабдит его надписью:

«П. П. Ершов и его современник А. Пушкин (слева)».

(Из записных книжек Обыкновенной Говорящей Лошади)

Надежда Яковлевна и Наталья Сергеевна

Это были две грандиозные старухи. Нет, не старухи, а женщины преклонного возраста, немолодые матроны…

Одна из них была Надежда Мандельштам, вдова Осипа Мандельштама, только-только получившая разрешение жить в Москве, но не имевшая там ни кола, ни двора.

Она уже писала свою книгу «Воспоминаний», а может задумала и «Вторую книгу». Не пройдет и нескольких лет, как «Воспоминания» и «Вторая книга» выйдут и в самиздате, и в тамиздате и будут широко читаться в России. Но уже сейчас Надежда Яковлевна знала, что подвиг ее жизни – сбережение стихов погибшего на сталинской каторге Поэта – верность его памяти, собственный мученический путь будут признаны и оценены русской, и не только русской, интеллигенцией. Она взяла на себя великую миссию и выполнила ее.

Вторая немолодая дама, или скорее дама в летах, была Наталья Сергеевна Сергеева, главный редактор журнала «Новое время». В тогдашнем Советском Союзе – пост немалый. «Новое время» много десятилетий с конца войны был единственным журналом, занимавшимся международными делами. И его редактором стала женщина – при том что женщин в СССР и в сталинские, и в хрущевские, и в брежневские времена полностью отстранили от активной политической жизни. Максимум, на что они могли претендовать, – это сидение в президиуме и чтение речей по бумажке «как женщина и как мать…».

На это можно, конечно, возразить, что и мужчины не очень-то участвовали в политической жизни, но они хотя бы имели посты, кресла, ранги, звания.