Записки Обыкновенной Говорящей Лошади

И, если не ошибаюсь, презентация сборника происходила в Доме ученых. До Центрального дома литераторов поэт… «недотянул»…

Романы в мягких обложках

До 1990-х в СССР не издавали ни детективов (за редкими исключениями), ни любовных романов – словом, всего того, что называется легким чтивом.

Как вдруг в конце XX века на нас, грешных, хлынул поток книг в мягких обложках. Бо́льшая их часть позиционировала себя как английские или американские любовные романы в переводах на русский язык.

Многие на эти романы подсели, в том числе и я. Особенно мне нравились love story, которые целыми сериями выпускало издательство «Радуга», отколовшееся от идеологического монстра – АПН. Во главе новой «Радуги» на Сивцевом Вражке стояла умнейшая молодая женщина Нина Сергеевна Литвинец, которая поняла: довольно кормить советских людишек идеологически выдержанными, но скучнейшими романами зарубежных авторов из соцстран или Китая, еще не вступившего в ту пору на стезю капитализма. Пора дать им легкое чтиво.

При этом Нина Сергеевна из «Радуги» знала толк в переводах: откровенной халтуры не допускала. Переводчики у нее работали быстро, четко и вполне грамотно.

Правда, иногда в руки попадались и любовные романы от издательств-однодневок. И тогда казалось, что сии произведения сварганены без всякого заграничного оригинала. Читая их, я думала то же самое, что думала о товарах на первых вещевых рынках в Москве. А именно: все эти рыночные лейблы – чистая подделка. И свитера, и брюки сработаны не в Южной Корее, тем паче не в Париже, а где-нибудь в Малаховке в бывших теневых артелях… Но сработаны, конечно, по западным лекалам.

А западные лекала любовных романов просто потрясающе умные, в отличие от самих романов, часто дурацких.

Что доказывается в романах? Доказывается, что скромная, невзрачная на первый взгляд девушка, бедная, но с добрым сердцем и хорошей фигурой, хотя и в дешевых платьицах, завоевывает самых замечательных их мужиков, с широкими плечами, длинными ногами, с густой шерстью на груди (!) и с пронзительными синими (карими) глазами. Кроме обязательных шерсти и длинных ног, лучшие самцы имеют массу денег, дома-дворцы с бассейнами и обслугой… А соревнующиеся с бедными девушками красавицы – актрисы, модели, модные манекенщицы и пронырливые журналистки – остаются с носом, напрасно охотясь за богатыми красавцами.

Кому нужна эта сладкая греза? Ну, прежде всего самим девушкам из бедных семей. Но не только им! Греза нужна обществу. Ибо общество защищается от слишком развязных, слишком наглых и беспринципных хищниц, которые готовы схватить всех богатых кавалеров-производителей…

Обществу нужны женщины, целомудренные, честные, чадолюбивые, мечтающие о брачных узах, а не о беспорядочных половых связях. Обществу нужны хорошие жены, а не потаскушки.

О Мухе и Сереже Ивановых в стиле пасторали

МУХА-МУХОЧКА

Муха – имя уменьшительное, довольно распространенное в XX веке. Мою Муху звали Мариной. Но и для меня, и для многих других она до старости оставалась Мухой. Так пусть будет Мухой и на этих страницах.

* * *

Муха, моя лучшая подруга, умерла в первые дни нового, 1987, года. Ей еще не было семидесяти, и она казалась вполне здоровой. Осенью отдыхала в санатории «Волжский утес» и, вернувшись в Москву, сказала мне: «Можешь гордиться своей подругой… Даже молодые ребята уже не купались. Вода в Волге была совсем холодная. Я одна купалась с лодки. Наплавалась вволю…»

1987 год, последний год жизни Мухи, был одним из самых отвратительных в истории Советской России. Все как-то замерло. И жизнь стала еще более невыносимой. Материально и морально. Карточки, правда, не вводили. Но работающим москвичам уже давали талоны на заказы в определенный продмаг. А в провинции, по слухам, продукты вообще исчезли из открытой продажи.

К власти пришел молодой Горбачев. Но после генсека Андропова, который все два года правления был при смерти, а особенно после Черненко, опять же полутрупа, к тому же самого бездарного и бесцветного «вождя» из брежневской команды, люди уже ни на что не надеялись.

Вовек не забуду, как Черненко показали в последний раз по ТВ в день очередных выборов.

…Небольшой зал, видимо в Кремлевской больнице – имитация избирательного участка – посередине урна для голосования. Поодаль несколько пожилых людей с озабоченными лицами. Не то помощники, не то врачи. Дверь открывается, и входит совсем уже дряхлый Черненко. Выглядит диковато. В пальто, надетом, как мне показалось, прямо на пижаму, и явно в домашней обуви. По-моему, в тапочках. Неверным шагом подходит к урне, опускает бюллетень, идет автоматом обратно к двери. Но на пороге оборачивается, делает неопределенный жест рукой, вроде машет на прощание и говорит слабым, страдальческим голосом: «Все хорошо…» Какой-то трагифарс.

Казалось, весь народ впал в летаргический полусон. И верхи и низы.