Запрет на безумие

Как только Нелли подписала все необходимые документы, и стала законной владелицей бара «Красная метка», она не просто переняла эстафету у Зойла и продолжила вести каждодневные дела заведения, – нет, Нелли стала активно модернизировать детище мужчины. И первое, что она задумала – установка сцены со всем необходимым техническим оборудованием, на которой для посетителей вечерами будет исполняться живая музыка. Ролан про себя улыбнулся: это были амбиции, это была деловая хватка, это был разъяренный Александр. И кого же она попросила заняться установкой сцены?

Его, Ролана. Ведь именно Ролан являлся мастером – техником, конструктором и строителем в одном лице, который мог ей с этим помочь, так как именно Ролан на протяжении веков занимался подобной работой в свое удовольствие: инженерия самого разного толка являлась и продолжала оставаться его хобби. Он прекрасно разбирался в технологиях и различных механизмах, был отличным программистом. И кто же ей об этом рассказал?

Сам Александр, который не находил теперь себе места и наверняка корил себя за свой длинный язык.

Но, возможно, именно участие в данном мероприятии Ролана стало причиной того, что Александр с Нелли вообще на эту тему разговаривал, что-то с ней обсуждал, а не запер бесправной пленницей в доме. Нелли и бар – это одно, а Нелли, бар и посторонние люди, ошивающиеся около нее с утра до вечера, представляющие для нее опасность, и, возможно, выведывающие неположенные для посторонних ушей секреты – это другое. Александр не был параноиком, он был ferus, в реальности которого существовали догмары. И Ролан Александра понимал: одно дело посещение бара изредка, по острой необходимости, как обычно ferus посещали места большого скопления людей, и совершенно другое – полноценное руководство заведением, как планировала сделать и уже начинала делать Нелли. Вот только существовала одна проблема, во взглядах на решение который Ролан с Александром не соглашался – проблема своеобразного пленения Нелли. Александру следовало научиться ставить себя на место других, чего он делать никогда не умел…или не хотел. Сам-то он пожелал бы день за днем прозябать в ограниченном пространстве собственного дома?

Нет. Для ferus подобное существование – пытка. Поэтому Ролан и встал на сторону Нелли. Для их общего семейного спокойствия Нелли необходимо чем-нибудь заниматься помимо лицезрения, безусловно, прекрасного лофта. Александр рано или поздно это поймет, главное, чтобы спусковым крючком к пониманию не стало непоправимое событие.

– Я присмотрю за ней, – сказал Ролан, покидая светлый холл и проходя вместе с Александром в «закрытую», спальную часть лофта.

– Надеюсь, в конце концов, появится дочь этого человека и оспорит завещание – времени для этого предостаточно.

И вот тогда послышался крик – громкий, душераздирающий, женский. Крик Нелли.

Спустя всего пару мгновений они стояли на первом этаже и смотрели на причину истошного вопля девушки. Наблюдали за тем, как напротив испуганной, ошарашенной Нелли стоит большая, грозная фигура, с белыми как снег волосами.

Напротив Нелли стоял Рагнар.

Ролан смотрел на Рагнара в некотором недоумении: увидеть его не ожидал – не так скоро. Ролан предполагал, что после нелицеприятного телефонного разговора с Александром, о котором Александр рассказал находящимся в Радлесе ferus вкратце, не вдаваясь в подробности, Рагнар исчезнет с их горизонта. Но, видно, Рагнару надоело изображать оскорбленную невинность, и он все же решил вернуться. В любом случае Ролан не питал к нему неприязни: Рагнара он не выдел тридцать лет, да и помощь им не помешает.

Ролан посмотрел на Александра. А вот этот ferus не испытывал положительных эмоций по случаю возвращения собрата, и причина того – неразрешенный конфликт между ним и Рагнаром.