Запрет на безумие

Глаза опустились на подушку, которая лежала в отдалении от него на полу, рядом с вытянувшимся женским телом.

Возможно, действительно стояло поспать?

«Двадцать три : пятьдесят четыре».

Однако Ролан знал, что спать ему нельзя. Да и не получится, разве что урывками.

Правда, полежать с ней рядом он все же мог, да и шея ужасно болела.

Ролан подтянул, куда следует, подушку и устало вытянулся на ковровом полу.

Одеяло он отбросил в сторону, после чего голова повернулась вправо, и перед глазами предстали пряди, длинные, что свисали с высоты дивана. Одну из них он зажал между пальцев.

Почему Дей решил, что Брина не в его вкусе? Ролан всегда предпочитал брюнеток. Вообще-то, в целом темненьких, но…брюнетки были предпочтительней. Да и чувство юмора у Брины отличное. Своеобразное и весьма запоминающееся. Совсем не тонкое, но тем и в душу западающее. Она, определенно, ему подходила. И лицо у Брины было открытым, тогда как взгляд – хитрым, но без злобы. И она не боялась его, всегда крутилась рядом…

«Час : пятьдесят четыре»…

Глава 30

Девочка сидела на кровати: черные волосы, достигавшие талии, маленькие ножки, не достигавшие пола, голубое платье, закрывающее носочки.

Мужчина стоял перед зеркалом: светлые волосы, стянутые лентой, черный сюртук, облегавший талию, серые брюки ног не облегавшие, зато отражающиеся в том самом зеркале.

Брина сидела на кровати.Лисандр стоял перед зеркалом.И комната, грубовато-изящная, в наполнении мужских повседневных принадлежностей.

– Как ее имя? – спрашивала Брина, звеня мелодичным детским голосочком.

– Елена, – отвечал Лисандр, поправляя пластрон огненно-красного цвета, что, привлекая внимание яркостью расцветки, выглядывал из-под высокого темного воротника.

Продолжая покачивать как на качелях ногами, Брина бегло оглядывала комнату, стремясь уличить непогрешимого брата в проказах и скрытых им правонарушениях.

– Мне оно не нравится, – сказала Брина, беспечность которой не скрыла холодной неприязни.

Лисандр улыбнулся, что подхватилось отражением, и, блестя глазами, обернулся к Брине.

– У нее такие же темные волосы, как у тебя, – сказал ободряюще.

Только малышка лишь больше нахмурилась: поджала губы, свела домиком брови.

– Не приводи ее домой.

– Не буду, – заверил Лисандр.

– Ты никогда никого не приводил.

– И теперь не стану.

– Мама разозлится.

– Мама будет рада.

– Не приводи, – воспротивилась Брина, капризно надувая пухлые губки.

Лисандр засмеялся, мягко, искристо. Подошел, присел перед ней на корточки.

– Ты всегда будешь моей лисичкой. – Карие глаза искрились. – На первом месте.

– На первом месте?

– Конечно, – подтвердил Лисандр.

– Это как? – спросила Брина и, потянувшись, заправила брату прядь за ухо.

– Я всегда буду о тебе заботиться больше, чем о других.

– Больше, чем о других?

– Да, – сказал Лисандр. – И мы никогда с тобой не расстанемся. Как ты с этим платьем. – Он дернул рюшу на груди любимого платья Брины.

– Никогда? – удивилась Брина.

– Никогда, – повторил Лисандр.

– Но я устану от тебя! – воскликнула малышка, забавляя своей непосредственностью.