Запрет на безумие

Она у Ролана. Да, у Ролана дома. А то, что было – только приснилось. Но до чего же было реальным…

– Что случилось? – обратилась к Ролану, пытаясь сбросить покрова оцепенения.

– Это ты мне скажи, что случилось.

– Я? Я не знаю. – Брина напрягла память. Посмотрела, на чем сидела. – Почему я на диване? Я заснула?

Ролан хмуро смотрел на нее. Он был другим, каким-то изможденным: под глазами залегли синяки…

– Что происходит? – спросила Брина, догадываясь о неладном.

– Что ты помнишь последним? – в ответ поинтересовался Ролан.

– Я…ела бульон. Нет, вру, не ела. Я его разлила, а затем вроде захотела протереть, а затем…вижу тебя. – Брина подняла глаза на Ролана.

– А затем ты оказалась без сознания. Когда я пришел, ты лежала на полу.

– Как? – удивилась Брина.

– Не знаю. Голова не болит? Тело? Какие-то недомогания?

Брина прислушалась к себе, к возможным жалобам тела.

– Нет…. Нет, не болит.

Ролан чуть отстранился.

– Что произошло, Брина? Постарайся вспомнить. Кто-то приходил? Может…. Может, один из ferus? Возможно, Рагнар?

– Рагнар? Зачем? – Она бы его не впустила даже.

– Мало ли, ты мне скажи.

– Нет…нет, его не было.

– Ты уверена?

Уж его бы она запомнила.

– Да, я уверена.

– Хорошо. – Ролан взял ее за руку. – Тогда что с тобой могло произойти?

Гипнотизируя ладони – большую мужскую и сжатую в ней женскую, Брина начала вспоминать поэтапно. Океан – приход-уход, – разговор с Роланом…. Вот он говорит ей поесть, вот он уходит, а Брина бродит по квартире, берет свою миску, ест…. Ест? Нет, она не ест, она подходит к столу и видит странный камушек. Вернее, видит странный камушек, после чего подходит к столу. А камушек обжигает ей палец.

Брина обернулась к той самой столешнице, на которой лежала подозрительная вещица. Издали видно не очень, но, кажется, и теперь на месте камушка не было.

– Камень. – Посмотрела на Ролана.

– Камень?

– Да, камень. Такой беленький, как снежные горы. И на нем было вырезано изображение. Это единственная странность, которую я заметила и вообще могу сейчас припомнить.

– Изображение. Какое? – Ролан посерьезнел: в голосе требовательность, в глазах твердость.

– Спираль, если не ошибаюсь. Мне показалось, она похожа на цифру шесть. И,… кажется, я ей не понравилась.

И без того невдохновленное лицо сейчас и вовсе посуровело.

– Подробнее, – велел ей Ролан.

Брине не нравились столь резкие перемены.

– Не знаю, может это мне только причудилось, но…спиралька меня…укусила.

Нервно усмехнулась, тогда как Ролан веселия не разделил: он подался к ней, прищурился, словно говоря тем самым «То есть?»

– Ну да, – проговорила Брина, – будто электрошоком меня дернул. А затем камень исчез. Я его выронила, может, укатился под что-то.

– Не укатился.

Ролан встал – ее ладошке стало холодно.

– Не укатился? – переспросила Брина, озадаченная категоричностью Ролана. – Тогда куда он делся? Только не говори, что растворился в пространстве. Кстати, что это за камень? Он для чего-то предназначен? И есть ли у тебя еще такие, может, похожие?

– Нет, – ответил Ролан, подходя к не горящему камину. – В открытом доступе нет.

Ей не совсем понятен ответ.

– Так для чего они, эти камушки? И что значит «нет в открытом доступе»? То есть в магазин ты за ними не ходишь?

– Значит, не валяются, где попало. Убраны в надежное место.

– Тогда…как этот камушек оказался на твоем столе? Я ведь его видела, точно видела! – Она даже осязала его, проводила поверху пальцем. Да Брина пострадала из-за него: о чем здесь говорить?

– Я тебе верю, – смягчился Ролан, поворачиваясь к Брине лицом. Затем немного помолчал. – Это сакры, Знаки Предков, – проинформировал Ролан. – Знаки ferus.

Оу.

– Эти камушки? – уточнила Брина.

– Нет, знаки, что на них изображены. «Камушек» просто носитель. Основополагающим является выведенный на нем символ.

– Иии? – протянула Брина, ожидая дальнейших пояснений.

– И он вырубил тебя. – Ее пронзили взглядом. – Почти убил.

Вот тебе «белоснежный, красивый…».

Брина долго ничего не говорила: пыталась вникнуть, понять, оценить. Затем подняла руку – опустила, снова подняла и, дотронувшись до лба, стала медленно его массировать.

– Почти убил, – повторила Брина, еще не в состоянии переварить услышанное. – Но почему?

Ролан прищурился и неторопливо стал приближаться.

– Потому что ты ему не понравилась.

– Ясно, – сказала Брина. – Хотя нет, мне ничего не ясно. Как такое возможно? Это же камушек: простой никчемный камушек! Как он мог захотеть меня убить? То есть я понимаю, когда всякими магическими штучками оборудуете вы, ferus. Но чтобы какой-то камушек, сам по себе…

– Этот «какой-то камушек», – перебил грубо Ролан, останавливаясь перед Бриной, – разумный камушек. И этот разумный камушек инсценировал твою смерть, как от яда ferus. Ты умирала от яда ferus, при этом яда нашего не принимая.

– Я умирала? – переспросила Брина, начиная сознавать серьезность произошедшего.