Запрет на безумие

Казалось, что прошли минуты.

– Но я в любом случае буду в постоянной опасности, – озвучила вполголоса внезапно посетившую мысль. Подняла голову, посмотрела на Ролана, успевшего отойти от нее на несколько шагов. – Что если ваши знаки-перезнаки и впредь будут покушаться на мою жизнь? – Господи, как глупо звучит – знаки покушаются на жизнь. Знамения атакуют человечество. Транскрипции берут пленных в кавычки…. Брина могла продолжать до бесконечности.

– Возможно, и будут. – Как обнадеживающе. – Но теперь они вряд ли причинят тебе вред.

– Почему ты так уверен?

– Потому что ты теперь…

Вот только не нужно громких пауз. Они пугали Брину, жутко пугали.

– Что «я теперь»?

– Ты теперь наполовину ferus. Наверное. Что-то вроде.

Брина испытала шок. Да, наверное, то был шок, потому как единственное, что она могла, это сидеть и переглядываться с Роланом, в то время как сознание превращалось в кашу. Как вывод – Брина старалась не думать. Однако не думать долго не получалось. Мысли сами вылезали из щелей, возобновляя работу мозга.

– С чего ты взял? – спросила Брина. – Что за глупость? Я просто не верю.

Ролан не торопился отвечать на вопросы.

– Как я могу быть наполовину ferus? Я догмар! Чистокровный догмар!

– Боюсь, уже нет. – Он опустил в карманы руки. – Мои молекулы бегают по твоим сосудам. Правда, я не знаю, как они отразятся на тебе, как на догмаре. Нелли пережила спокойно.

– Нелли? Она тоже?

– Да.

– Но как? Что?.. – О, тьма-тьмущая, она даже не знала, что ей спрашивать. – По какому признаку выбираются женщины? – наконец, сформулировала вопрос. – Почему я? Почему Нелли? Почему та стародавняя девушка? Нет, все-таки почему именно я? – Брина важнее. – Почему твое ядовыделение помогло именно мне? Ведь другого догмара оно сразу же отправило бы в морг – в безвозвратный догмарский морг!

– Я не знаю, Брина. – Ролан оставался спокойным. – И никто из ferus не знает. Для нас это было не менее шокирующим, чем для тебя.

Брина глубоко вздохнула, затем прикрыла глаза.

– Значит, я изгой, – произнесла смиренно. – В среде догмар: они же не простят меня.

Брина слышала, как приблизился Ролан, сел рядом с ней и сказал:

– Ты и без того там изгой.

Она обернулась к нему.

– Я не изгой, – опровергла его Брина, – точнее не была им. Да, Лисандр запер меня, но это ни о чем не говорит. Он не может исключить меня из рядов моей расы, пускай я не стремлюсь в этих рядах задерживаться.

Брина вспомнила видение: Лисандра, сидящего перед ней, себя, обещающую не покидать его.

– Мне нужно поговорить с ним, – сказала Брина. – Все объяснить.

– Что ты собралась ему объяснять? – Ролан нахмурился.

– Не знаю, но я должна его увидеть.

Душу что-то терзало, странный сон не давал ей покоя. Он затронул в Брине некие струны, всколыхнул застывшие воды: воды чувств, намерений, воспоминаний, что взметнувшись волною пылинок, все никак не желали оседать. А теперь еще и это – она полу-ferus. Как Лисандр к тому отнесется? Как она сама к этому относится?

Брина посмотрела на Ролана: откинувшись на спинку дивана, он устало прикрыл глаза.

Ролан и вправду выглядел иначе: каким-то серым, помятым, утомленным. Как он чувствовал себя, когда она умирала? Когда пытался спасти ее, вдохнуть в нее новую жизнь? Когда не оставалось никакой иной надежды на исцеление, кроме как принять судьбоносное решение и наполнить органы Брины своей тлетворной отравой? Что испытывал при этом Ролан?

Она пододвинулась к нему. Еще немного (закинув ноги на диван), и еще (преодолев сантиметры на коленках) – Брина легла на мужскую грудь.

– Я прощаю тебя, – сказала Брина, наблюдая, как подрагивают мужские ресницы.

Ролан обнял ее, прижал к себе.

– Как-нибудь отблагодаришь меня, – добавила Брина.

Ролан улыбнулся.

– Но мне все равно нужно встретиться с Лисандром. Поговорить с ним.

Брина ожидала реакции Ролана, а потому, не переставая на него смотрела. Однако Ролан никак не отреагировал, только начал играть с ее волосами.

– Я не могу оставить все как есть, это…

– Тебе не нужно его видеть. – Ролан открыл глаза и посмотрел на Брину. – Потому что он тебя видеть не желает.

– Почему ты так говоришь?

Да, конечно, Ролан забрал ее, а в тюрьме были камеры, то есть Лисандр знает, что она у ferus, но… Лисандр говорил ей о семье. Об их семье, о том, что Брина для него многое значит. Ей всего-то нужно было посмотреть ему в глаза…

– Да, он не смирится с тобой, с тем выбором, что я сделала, но ведь…. Но ведь он мой брат, понимаешь? Мне сложно вот так вот вычеркнуть его из жизни.

– Раньше, насколько я понимаю, вычеркивала.

– Раньше я не была предательницей. – Они долго смотрели друг другу в глаза, однако, не выдержав взгляда Ролана, Брина опустила свои. – Раньше все было иначе. Я хотела свободы, и я хотела независимости. Это не говорит о том, что решение уйти далось мне легко – очень: очень нелегко. А затем Лисандр исчез, и возвращаться куда-либо смысла не было.

Брина заводила по груди, облаченной в темную футболку, пальцем.