Запрет на безумие

Брина до сих пор не могла нарадоваться, что увидеть такое ей свезло лишь единожды. Однако неэстетичный вид врагов не объяснял неприязнь, которую догмары питали к ferus, и не давал ответов Брине на интересующие ее вопросы.

И после этого Лисандр удивлялся ее легкомысленным отношением к устоявшейся вражде, после всей недосказанности, витающей в воздухе.

– Нет никакой тайны. Просто я не хотел втягивать тебя в это дело.

– Как благородно. Прости, если я не поверю в твои благие намерения. Сейчас у меня складывается впечатление, что у тебя до того поехала крыша, что ты питаешь собственнические чувства к своим врагам. У тебя пресловутое помутнение рассудка, причем прогрессирующее.

Лисандр задержал на Брине взгляд, а затем неторопливо направился к ней. Остановившись возле сливочного кресла, расположенного в стороне от кремового дивана, Лисандр грациозно сел, закинул ногу на ногу и буквально впился в Брину глазами.

– Знаешь, что такое маниакальное состояние? – Брина молчала. – Это возбуждение всех твоих чувств, которое сопровождается неадекватным настроением и доходит до степени полного блаженства – эйфории. А знаешь что такое мания величия? – Брина и тут не произнесла ни слова, а лишь с особым вниманием ждала продолжения. – Это то, во что перерастает эйфория – в симптом психического расстройства. У человека происходит переоценка своей важности, ценности, известности. В конце концов, он начинает считать себя всемогущим. Для того, чтобы достичь подобного состояния, нужно, ой, как постараться, – Лисандр улыбнулся, – не каждому так везет. Сначала это просто веселая мания, когда ты бегаешь по ромашковому полю и кричишь, как прекрасен мир, и как многое ты можешь ему предложить. Затем в твоей голове зарождаются сверхценные идеи – прошу заметить, только для тебя, – которые ты желаешь продемонстрировать всем и каждому. Однако вся эта вступительная часть быстро заканчивается, и ты превращаешься во вспыльчивого, агрессивного монстра с ненасытной потребностью что-то делать, делать, делать… и еще раз делать. Ты просто не успеваешь за своим мышлением претворять в жизнь идеи, которые оно тебе предлагает.

Лисандр замолчал, в задумчивости потирая подбородок. Брина же не понимала: зачем он все это рассказывает, что дадут ей эти знания.

– Конфликтные они люди, с гневливой манией, – продолжил Лисандр, выдержав паузу. – Но вот только после всего вышеизложенного начинается самое интересное, – в карих глазах зажегся злой огонек, – когда посещают еще более абсурдные идеи, появляется мания преследования, паранойя…и бред величия. Да, да! Бред величия! – Лицо Лисандра внезапно просветлело. – Или мания величия – названия разные, суть все та же. Ты всесилен, ты неуязвим. Меняется твое самосознание и поведение, ты уверен в своей гениальности…. Так вот, к чему я веду. Представь себе, что манией величия страдает действительно великий человек, обладающий исключительными возможностями.

– К чему ты ведешь, Лисандр? Я всего лишь спросила, какова причина конфликта между догмарами и ferus. Я не одна из твоих лизоблюдов, свои ораторские речи прибереги для них, на меня их очарование не действует.

Лисандр усмехнулся.

– Все так же нетерпелива.

– Все так же многословен.

– Все так же дерзка.

– Много воды, быстрее к делу.

– Так вот, – деловито заключил Лисандр, – это был своего рода пролог. Теперь основное. Когда-то давно жил да здравствовал догмар и звали его Догмар, – Лисандр коротко рассмеялся, а Брина навострила уши. Каждый, даже самый отсталый догмар, знал, кем был Догмар, о котором заговорил Лисандр. То был один из первых представителей расы, который, сплотив разрозненный народ, стал у него во главе, а позже сформировал тот жизненные уклад, ту иерархию и мировоззренческие взгляды, которые пользовались успехом у догмар до сих пор.

– Самооценка у того была завышена, мимика живая, всегда преобладало хорошее настроение. Плохие новости его не омрачали, кушал он тоже хорошо, с аппетитом. Ну, ты понимаешь, да – маниакальньность зарождалось полным ходом. И, конечно же, со временем прогрессировала – поведение его становилось все более неадекватным: настроение необычайно жизнерадостным, двигательная активность безгранично энергичной, жажда деятельности бурлила в нем как… лава в кратере вулкана. И ни одно из дел он уже не мог довести до конца. Мышление его стало настолько ускоренным, что он не успевал произносить свою мысль полностью, а лишь выкрикивал отдельные слова. Состояние…

– Лисандр, я поняла, что он страдал манией величия, рассказывай по существу!

Лисандр метнул в нее острый, недовольный взгляд, но послушался.

– Решил Догмар, что раз он такой исключительный да бессмертный, а люди ничего из себя не представляющие смертники, то и иерархия среди них должна быть соответствующей. Тогда он еще не достиг критической точки своей невменяемости и соображал вполне сносно. Случилось это больше пятнадцати веков назад.

– Так давно? Это легенда?

– Да и да…

– А есть подтверждения?