Запретная любовь. Forbidden Love

На первых порах свободного времени у меня было предостаточно. По совету сотрудника Центра помощи беженцам я записался на бесплатные курсы голландского языка. Обучение двигалось медленно. Фламандский язык – корявый для англоязычного уха. Помимо Нидерландов, на нём разговаривают более половины жителей Бельгии, и я понимал, что из уважения к стране, любезно предоставившей политическое убежище, фламандский язык следует выучить хотя бы на бытовом уровне.

Почти все американские сбережения ушли на оплату услуг Энтони. Оставшиеся деньги, я перевёл на банковский счёт Лизы. Социальная помощь и денежное пособие – наркотическая игла. Быстрое привыкание убивает желание зарабатывать на жизнь мозгами и мускулами. Банковская ячейка в Лозанне всё чаще напоминала о себе, но остерегаясь коварства супругов Робинсон, я не думал о ней всерьёз. Печальный опыт напоминал о Законе предосторожности, усваиваемом эмпирически, с приобретением житейских навыков: «за одного хорошо битого двух небитых дают».

Новости из Соединённых Штатов Америки с каждым днём становились всё более удручающими. Министерство юстиции завершило расследование антигосударственного заговора, организованного, по утверждению Генерального прокурора, «Молодыми гетеросексуалами», и представило Сенату доказательства их вины. Обвинение, подкреплённое признательными показаниями Кондолизы Вильтор и двенадцатью бывшими нерадужными активистами движения, заключившими со следствием соглашение о сотрудничество, изобличало бунтовщиков. Директор ФБР публично обещавший назвать зарубежного заказчика, в интересах которого действовали заговорщики, заявил, что сделает это на слушаниях в сенатской комиссии по разведке.

Америка, затаив дыхание, следила за теледебатами и обсуждала рекомендации сенатских комиссий. Итоговая резолюция, вынесенная на поимённое голосование нижней и верхней палаты Конгресса, оказалась двоякой, строгой по отношению к активным участникам заговора, и либеральной – в отношении пассивных гетеро. Их признали неизлечимо больными и социально-безвредными, и по гуманитарным соображениям решили не депортировать.

Резолюция вводила в судебную практику термины «воинствующий» и «не воинствующий гетеро». Первые, социально-опасные, подлежали высылке на Луну. В эту категорию вошли 1236 «воинствующих гетеро», в основном, экс-студенты Гарвардского, Массачусетского и Колумбийского университетов, намеревавшие заразить гетеросексуализмом здоровых американцев. По персоналиям решение суда не требовалось. Основанием для высылки являлось постановление обеих палат Конгресса, завизированное Президентом. Список готовился директором ФБР. Хотя за осуждёнными сохранялось американское гражданство, их высылали на вечное поселение на принадлежащие Америке подлунные города. В законе о высылке сделана оговорка – через десять лет, один раз в год, ссыльным, достигшим семидесятилетнего возраста и признанными медиками социально-безвредными, с гуманитарной целью разрешат двухнедельный визит в США. Они смогут навестить родственников и посетить кладбища. Однако никто не знает, сколько секретных списков уже подготовлено, и сколько ещё гетеро будут высланы на Луну. Официальная статистика, преданная служанка действующего Президента, озвучит то число, которое демагог, так в Древней Греции называли вождя народа, слышать желает. Любовь и преданность к демагогу не знает границ. Его услужливое окружение из кожи вылезет, чтобы необъявленные числа выросли, как минимум, вдвое.

Жестокое постановление уравновешивалось признанием гетеросексуализма врождённым психическим заболеванием. «Не воинствующие гетеро» подлежали амнистии. Их причислили к инвалидам, к лицам с физическими и умственными недостатками, заслуживающим снисхождение. Во избежание погромов и конфликтов на бытовом уровне – большинство американцев не одобрили послабление законодательства – «не воинствующим гетеро» рекомендовано селиться в охраняемых полицией инвалидных домах и кварталах гетто. Им пошли на неслыханные уступки: позволили заключать гражданские браки – «инвалидные», в судебной терминологии. А согласившимся на химическую кастрацию разрешили работать в государственных и частных компаниях. Но чтобы ни у кого не возникло желание воссоздать антигосударственные группировки, предусматривался жёсткий механизм общественного контроля, призванный обезопасить общество от лицемеров, «воинствующих гетеро», которые, надев маску пацифистов – «не воинствующих гетеро» – скрытно продолжали противозаконную деятельность. В мягкой форме закон предостерегал притворщиков от неразумных поступков. В преамбуле закона написано: «Инвалиды-гетеро должны уважать государственные законы и строго придерживаться правила – не распространять заболевание среди здоровых людей. Попытка заразить радужных гетеролизмом является уголовно-наказуемым преступлением».