Запретная любовь. Forbidden Love

…Скорость исполнения резолюции Конгресса чисто американская. За первые две недели на Луну ушло три рейса, по двести человек в каждом. Высылаемым разрешалось брать на космический корабль по два чемодана, общим весом не более шестидесяти килограммов, и ручную кладь. В специальных клетках, за дополнительную плату, разрешалось перевозить домашних животных, кошек и собак. Обещано, что когда грузопотоки уменьшатся, родственники и друзья смогут высылать преступникам посылки.

Долгое время от Лизы вестей не было. Её адвокат до окончания следствия не разглашала конфиденциальную информацию; молчало и следствие, в прессу утечки не поступали. Уголовное дело, по которому она проходила, не связывалось с делами заговорщиков – небольшое для неё утешение – поиск по интернету высвечивал её имя только в новостях, ассоциированных с Робертом Маркусом, устаревших, как и любая новость двухмесячной давности.

Наконец по видеосвязи Энтони сообщил о ней достоверную информацию.

– Уголовное дело завершено. Её адвокат заключила сделку со следствием. С Лизы снято обвинение в покушении на убийство Мартина Робинсона, по которому ей грозило пожизненное заключение. В обмен она признала свою вину в совращении нерадужного, ставшего на путь исправления. То есть тебя.

– Меня?! – возмущённо воскликнул я. – Ты это серьёзно?!

– Чему ты удивляешься? Закон одинаков для всех. Ты добровольно заполнил документы для натурализации радужного мужчины, готовился к сдаче экзамена, и вдруг – бац! Всё полетело в тартарары. Ты взялся за старое.

– Я сделал это добровольно, – возмутился я. – Мог же я передумать?!

Энтони ни с того ни с сего обозлился:

– Сообщи судье, и за лжесвидетельство ей добавят срок!

– Что же делать?! Как я могу ей помочь?!

– Здесь замешана большая политика, судебная система не остановится ни перед чем, если кого-либо надобно засудить.

– Что ей грозит? – спросил я, как можно спокойнее, подавив чувство возмущения.

Энтони понизил голос.

– Вынужден тебя огорчить. Её дело присовокупили к делам высылаемых на Луну. С одной разницей, первой категории дали пожизненную ссылку, а ей – прокурор просил двенадцать лет, судья дала десять.

– Можно ли в рамках воссоединения семьи ходатайствовать о высылке Лизы в Нидерланды?

– О чём ты говоришь! – закричал Энтони. – По американским законам гетеросексуальный брак, даже заключённый в Нидерландах, недействителен, а гражданский союз не имеет юридической силы. Если в рамках обмена на Питера Робинсона этот вопрос не рассматривался, он закрыт. Возвращаться к нему не будут.

– Что посоветуешь?

– Тебе решать. Обзаводиться новой семьёй, ждать возвращения Лизы, или подать ходатайство в МИД Нидерландов о переезде на Луну, в одну из американских провинций. Но это не лучший вариант.

– Почему?

– Ни одна из стран-колонизаторов Луны – Россия, Англия, Китай, Франция, Индия и Израиль – не станут из-за тебя ссориться с Вашингтоном. А после сделки с нидерландцами и высылки тебя из страны Госдепартамент вряд ли захочет возвращаться к твоему делу. Попробовать ты можешь. Попытка не возбраняется. Если хочешь, я могу подготовить от твоего имени ходатайство. – Он подумал и смилостивился. – Рассчитаешься, когда разбогатеешь.

Я замялся и, скрепя сердце, пробормотал.

– Спасибо, я подумаю над твоим предложением. Можно ли перед высылкой Лизы поговорить с ней?

– Я выясню.

– Спасибо. Я никогда этого не забуду.

Энтони выполнил обещание. Через день нас соединили. Лиза выглядела хуже, чем во время последней видеосвязи. Печальные глаза, измождённый вид, голос грустный. В отличие от прошлого разговора, она сдержалась, и подавила накатившиеся на глаза слёзы.

– Я виделась с Ханной. Мама говорила, что она переболела ветрянкой и корью. Сейчас всё уже позади. Она пошла в школу.

– Её привели на свидание?

– Нет, как с тобой, по видеосвязи. Я не хотела, чтобы её приводили в тюрьму. Она спрашивала, почему я не живу с ней; я ответила, что болею и нахожусь в госпитале. Затем всю ночь проплакала.

– Будем надеяться на лучшее, – прошептал, осознавая, что нет слов, способных её утешить. Чувствуя, что этого недостаточно, солгал: «я буду тебя ждать», – ругая себя за неискренность, и не веря, что действительно смогу прождать десять лет. Но случаются ситуации, когда приходится лгать, и ложь во спасение дарит надежду, придаёт силы и творит чудеса.

Лиза стиснула зубы и проглотила слезу, понимая цену слов и обещаний, сказанных перед долгой разлукой, – жизненные обстоятельства обесценивают любые клятвы.

– Завтра утром я вылетаю спецрейсом с космодрома на мысе Канаверал. Не знаю, увижусь ли когда-нибудь с Ханной. Адвокат сказала, что у губернатора Гринлунии есть право за примерное поведение через два года разрешить двухнедельный отпуск для поездки в Нью-Йорк. Но эти два года ведь ещё надо прожить.

– Может, за примерное поведение тебе уменьшат срок ссылки? – неуверенно предположил я, выискивая что-либо, что облегчит жить в изгнании.