Железный начдив Азин. Между красными и белыми

«На станции Сарапул я работала телефонисткой. Азинская дивизия стояла в Сарапуле. Азин часто приезжал на станцию, и я часто его видела. Движения его резки. Всегда волновался и кричал на всех. Часто у телефона крыл матом и, оборачиваясь к нам, говорил:

– Вам, барышня, жарко стало? Извиняюсь.

И опять в разговоре его слышалось: «Мать, мать и мать…»

Часто грозил: «Расстреляю».

Расстреливал же следующих:

В Дубровке двое «красноармейцев» изнасиловали женщину. Азин их приказал расстрелять.

К жене своей очень хорошо относился, и мы удивлялись, как такой дикий и грубый человек может так хорошо относиться к женщине.

Приехал однажды Начальник линии и Азин с ним говорил так умно и таким изящным языком, что мы невольно спросили себя: «Да Азин ли это?.. Неужели Азин может быть человеком?..»

Когда не было боя, Азин скучал и всегда вертел в руках револьвер. Часто стрелял в стены, в столбы и, когда нас бросало в жар от страха, что как-либо заденет нас, Азин неизменно спрашивал:

– Вам жарко, барышня?

Когда по телефону что-либо удачно передавалось, Азин жиденьким своим тенорком кричал в трубку: «Спасибо, спасибо, барышня!» Но чуть неудача: «Расстреляю…»

Ходил в синей борчатке, опоясанной красным кушаком, шапка чёрная, кубанка.

За пьянство бил и грозился расстрелять».

Азин был хорошим стратегом, быстро ориентировался в обстановке боя и всегда летел туда, где была опасность. Интересно, что штабной канцелярии Азин не любил. Из блокнота же его и сыпались все его приказы. Отличался большой памятью на лица. Были случаи, что раз поговорив с красноармейцем на Уральском фронте, узнавал этого красноармейца под Царицыным.

Тов. Олушев (Окрисполком), знавший Азина, приводит следующие моменты из его боевой жизни.

«Дело было около станции Кизнер, весной 1919 года. 28‐я Дивизия отступала под давлением Колчака. Наш 245 (бывш. Смоленский полк), стоявший на линии железной дороги, отступил и пошёл по лесу. Отступил так, что создал прорыв фронта и явилась опасность самая жестокая: Колчак мог захватить мост через реку Вятку. Когда Азин узнал об этом, он примчался в полк со своим небольшим эскадроном и произвёл переворот в полку. Командира полка жестоко избил рукояткой нагана и поставил к берёзе с целью расстрелять. Но учитывая то, что полку надо идти на линию боя, командира не расстрелял. (Азин умел владеть собой.) Приезд Азина в самый нужный и критический момент, отданные распоряжения сделали своё дело. Полк вернулся на прежние позиции. Мост через Вятку удалось отстоять.

Скажу, между прочим, следующее: Азин всегда относился к комиссарскому составу красноармейских частей с большим уважением, хотя сам был беспартийный. (Впоследствии Азин был кандидатом РКП(б).)

Ещё отмечаю тот факт, что Азин очень заботился о раненных красноармейцах. Помню, когда я был ранен под Рябками, и нас привезли на ст. Куеда, эшелона для раненных не оказалось. Азин разволновался, бросился к телефону. Отматерил кого следует и пригрозил расстрелять. Через 20 минут пришёл эшелон за ранеными красноармейцами».

Азин проверял бдительность своих постов так:

Под Бикбардинским заводом переоделся крестьянином и пошёл бродить мимо постов. Его поймали, стали допрашивать.

– Молодцы ребята! А я думал, что вы ротозеи и разгильдяи, – сказал Азин (воспоминания тов. Порсева – Окружная Контрольная Комиссия).

Азин на линии боя оставался до последней физической возможности. Под Царицыным кипел страшный бой. Пули точно рой пчёл. Рвались снаряды. Азина ранили в ногу. Одев на раненную ногу валенок (а здоровая нога в сапоге), Азин вскочил на лошадь и молнией носился по линии боя, командуя и сражаясь (воспоминания тов. Порсева).

Скажем, кончая обзор деятельности Азина, одно:

Этот твёрдый, решительный, неустрашимый человек, всегда первым идущий в бой, ненавидевший трусов и малодушных, расстреливавший беспощадно шкурников, предателей и дезертиров, нанесший Колчаку сокрушающие удары, – может служить для нас примером революционного бойца, с великой силой воли и великим революционным сердцем.

Азин сложил свою голову под Царицыным. Умер от семнадцатой смертельной раны. Память и слава Азину!

Азин яркая личность гражданской войны, вот почему так долго мы и остановились на нём.

В дни мирного строительства, наступившие за днями боевой страды, Азин едва ли бы был полезен для советского Общества.

С ним произошло бы одно из двух. Или он заплакал бы от томительности скучной серой полосы стройки, или преломив в себе до поры до времени нетерпение, стал бы скромно и незаметно трудиться в каком-либо учреждении, как трудится ныне другой Сарапульский Советский «тигр» тов. Колчин.

Азина мы не забудем. Лучшее в Азине возьмём себе. Вот почему Сарапульские пионеры шли по улице Азина и звонко, звонко пели: «Вспомним, братцы, Азина. Эй, эй, эй, герой!..» И я, не сарапулец, пошёл за пионерами и дослушал до конца, записывая ее. И чем синее смеялась Кама, тем сильнее рождалась забота: раскопать всё об Азине. Сказать о нём всем рабочим и крестьянам.

Сарапуль. 25/VIII-27 г. Ф. Виноградский[412].