Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Ещё до того, как наш отряд влился в дивизию Азина, о её начальнике мы слышали много. Бойцы гордились тем, что они азинцы, рассказывали, какой необычайной храбростью отличается их начальник: ничего не боится, с шашкой наголо врезается в самую гущу белых, и никакая пуля его не берет.

И вот после взятия Ижевска в годовщину Октября мы стали бойцами азинской дивизии, но Азина из нас никто еще не видел.

Я был тогда связистом. Заняли мы какое-то село, и послали меня устанавливать в штабе дивизии телефонную связь. Вожусь с проводами и аппаратами. Вдруг стремительной походкой входит смуглый человек в папахе, кричит:

– Кто такой?

– Связь устанавливаю.

– Как фамилия?

– Целищев.

– Вятский?

– Вятский.

– Хорошо. У нас полдивизии вятских. Ну, что ж, давай быстрее связь.

Подумал я, что это сам Азин, а обратиться боюсь: вдруг не Азин. А как узнаешь, когда поблизости никого нет.

Он походил, позванивая шпорами, потрогал провода, потом спрашивает:

– Есть хочешь?

– Не больно, но хочу, – отвечаю.

– Вот установишь связь, зайди к моему ординарцу. Скажи: Азин накормить велел.

Так, значит, действительно сам Азин!

– Сейчас, сейчас, товарищ Азин, связь быстро будет, – заторопился я. Обрадовался, что впросак не попал, узнал, что это начдив.

Связь мне быстро наладить удалось.

Протянул трубку Азину.

– Готово, товарищ начдив!

– Молодец. Иди, иди, поешь теперь.

Ординарец даже не удивился, когда я пришел на квартиру начдива. Видимо, так бывало нередко.

В следующий раз, когда устанавливал связь, Азин с порога крикнул мне:

– Давай побыстрее, Целищев.

«Вот удивительно, – думаю, – ему каждый день приходится не по одному десятку людей встречать, а фамилию мою запомнил».

Азин, разговаривая с красноармейцами, любил повторять:

– Мне не надо десять кавалеристов, у меня каждый пехотинец за десятерых конников.

И мы вовсю старались.

Помню в Ижевске построили наскоро «бронепоезд», уложив по бортам платформы мешки с песком. Вооружили его по тем временам основательно – двумя трехдюймовыми пушками и пулеметами.

На этом бронепоезде поехали мы, связисты, по приказу Азина на восстановление связи с 250 стрелковым полком. Утра ждать не стали, отправились ночью. Ехали к станции Чернушка. Белые, чтоб помешать нам, пустили навстречу поезд с балластом. Мы, конечно, не знали, что за состав движется навстречу, открыли огонь. А оттуда ни одного выстрела. Так и сошлись вплотную.

Потеряли из-за этого состава немало времени, но приказ начдива выполнили в срок.

Весной 1919 года штаб 28‐й дивизии размещался в Вятских Полянах, а в Сосновке находились белые.

Работы у нас в это врем было немало: готовились к наступлению. И вот в ночь с 24 на 25 мая двинулись к противоположному, занятому врагом берегу Вятки баркасы, пароходы, лодки, плоты. То тут, то там слышался голос Азина. Отсюда и началось наступление на Колчака, которого гнала дивизия на этом участке Восточного фронта вплоть до Екатеринбурга. После его освобождения перебросили нас на Южный фронт.

Штаб дивизии во главе с Азиным плыл почти до Саратова на пароходе «Лермонтов». На больших пристанях пароход останавливался, и я соединял начдива с городской телефонной станцией. Надо ему было решить сотни вопросов, связанных с заготовкой продовольствия и пополнением боеприпасов.

В эти дни я часто видел Азина. Он был такой же решительный, подтянутый, энергичный.

У самого Царицына начались жестокие бои. Местность была непривычная для нас – ровная степь. Послали меня как-то ночью с тремя телефонистами восстанавливать связь с 249 полком. Провода были на столбах. Пока нас от противника отделял холм, все шло хорошо, но как только мы перевалили через него, над головой засвистели пули. Двоих бойцов сразу ранило. Залегли. Но ведь связь-то надо налаживать. Опять двинулись. Хорошо, что собрались тучи, пошёл дождь. Воспользовались этим, дотянули связь.

Еще в августе 1919 года назначен был я начальником связи при полевом штабе 28‐й стрелковой дивизии и служил в этой должности до ноября 1920 года. В ноябре попал в госпиталь. Уже туда пришла скорбная весть о том, что в бою с деникинскими казаками на Маныче погиб В. М. Азин, начдив 28‐й железной, которая покрыла себя неувядаемой славой в те грозовые годы.

Н. Целищев, бывший начальник связи

полевого штаба 28‐й дивизии[415].

Приложение № 5К. СтрабыкинИз воспоминаний бывшего пулемётчика 28‐й стрелковой дивизии

В то время, когда царские генералы, офицеры и свергнутая буржуазия создали белогвардейские армии и пошли на удушение еще не окрепшей Советской власти, по призыву коммунистической партии наш народ встал на защиту революции.