Железный начдив Азин. Между красными и белыми

В то время как на следующий день Каппель с двумя офицерскими батальонами штурмовал Свияжск, прибывший на передовую В. Савинков, переправившись с кавалерийским эскадроном через Волгу, вернулся к Казани с целью блокировать железнодорожную станцию «Обсерватория» и не дать красным помочь своим, зажатым в Свияжске. После рукопашного боя за стратегически важный железнодорожный мост через Волгу красные бежали.

Ситуацию переломил рейд красных моряков, прибывших под Свияжск по Мариинской водной системе на миноносцах Балтийского флота «Прочный», «Прыткий» и «Ретивый». Немалую роль в Свияжской операции сыграли и красные аэропланы, пилоты которых оперативно передавали самые последние разведданные.

Председатель Реввоенсовета Республики тов. Троцкий негодовал! Если бы не отчаянные действия 1-го Социалистического Рабоче-Крестьянского отряда ВЦИК, красным едва удалось бы отстоять штаб 5‐й армии Восточного фронта и предотвратить пленение подполковником Каппелем не только командующего Восточным фронтом Иоакима Вацетиса, но и прибывшего на фронт самого Льва Давидовича. Несмотря на упорное сопротивление латышских стрелков, на сторону белых перешло три сотни бойцов Сербского батальона, размещавшегося в Казанском кремле; в решающий момент солдаты этого батальона предприняли атаку с фланга; а Латышский полк во главе с командиром вообще в полном составе сдался в плен!

Лев Троцкий: «Свежий полк, на который мы так рассчитывали, снялся с фронта во главе с комиссаром и командиром, захватил со штыками наперевес пароход и погрузился на него, чтобы отплыть в Нижний. Волна тревоги прошла по фронту. Все стали озираться на реку. Положение казалось почти безнадежным. Штаб оставался на месте, хотя неприятель был на расстоянии километра-двух и снаряды рвались по соседству. Я переговорил с неизменным Маркиным. Во главе двух десятков боевиков он на импровизированной канонерке подъехал к пароходу с дезертирами и потребовал от них сдачи под жерлом пушки. От исхода этой внутренней операции зависело в данный момент все. Одного ружейного выстрела было бы достаточно для катастрофы. Дезертиры сдались без сопротивления. Пароход причалил к пристани, дезертиры высадились, я назначил полевой трибунал, который приговорил к расстрелу командира, комиссара и известное число солдат. К загнившей ране было приложено каленое железо. Я объяснил полку обстановку, не скрывая и не смягчая ничего. В состав солдат было вкраплено некоторое количество коммунистов. Под новым командованием и с новым самочувствием полк вернулся на позиции. Все произошло так быстро, что враг не успел воспользоваться потрясением»[98].

Измену следовало пресекать калёным железом. Командование Красной армии устроит трусам лютую кару. Напомню, кара эта известна со времён Древнего Рима: децимация.

Троцкий приказывает каждого десятого бойца 2-го Петроградского полка, бежавшего, оставив позиции, расстрелять. В том числе были расстреляны командир полка Гнеушев и комиссар Пантелеев, сбежавшие из-под Казани на пароходе и задержанные.

Лариса Рейснер вспоминала:

«На следующий день судили и расстреляли (через десятого) 27 дезертиров, бежавших на пароходы в самую ответственную минуту. В их числе несколько коммунистов. Об этом расстреле много потом говорили, особенно, конечно, в тылу, где не знают, на каком тонком волоске висела дорога на Москву и всё наше, из последних сил предпринятое наступление на Казань….