Железный начдив Азин. Между красными и белыми

5 ноября бойцам 2‐й армии зачитывается приказ: «Товарищ Ленин просил вернувшегося из Москвы члена Реввоенсовета 2‐й армии т. Гусева передать, что к торжественному дню годовщины Рабоче-Крестьянской власти в России он ожидает донесения о взятии Ижевска. Реввоенсовет уверен, что красноармейцы оправдают надежды тов. Ленина и дадут возможность послать 7 ноября на торжественное заседание Всероссийского съезда Советов экстренную телеграмму о взятии Ижевска».

А потом был штурм.

Хотя не обошлось без нюансов. Один из них заключался в том, что защитники города практически остались без патронов к тем берданкам и мосинским, которыми их вооружили. Поначалу-то патроны, надо думать, были. Но потом – туда-сюда, в общем, закончились. Красные же напирали. Под Якшур-Бодьей встала Особая Вятская дивизия, почти восемь тысяч бойцов; с юга, по Казанской дороге, вдоль железнодорожных путей и под прикрытием бронепоезда «Свободная Россия» (подарок агрызских железнодорожников), наступали азинцы.

Пришлось, закинув за спины винтовочки, идти, что называется, наобум в качестве «пушечного мяса». И чем, по-вашему, могло закончиться сражение, когда с одной стороны наступали хорошо вооружённые солдаты, с другой оборонялись тоже хорошо вооружённые, только… без патронов? Так вот, которые с патронами – отступили.

Нюанс второй. Мы – славяне; выходит, не какие-нибудь англосаксы вороватые или бедуины заполошные. Мы — гордые. Гордые и весёлые. А потому бесшабашные. И ещё… чуток не от мира сего. И очень не любим, когда нас бьют-забижают. Нет, можно, конечно, получить и за дело, тогда что ж обижаться? А вот когда двинут по сусалу, да ещё с издёвочкой – нет, такого нам не стерпеть! Хочется, например, дать в ответ, да и непременно повторить раз этак несколько. Вот тогда, пожалуй, немного успокоимся. И веселье – всё от неё же, от бесшабашности. Даже под угрозой смерти можем не выдержать и отплатить сдачей, влепив в ответ так, что мало не покажется. Или, на худой конец, рвануть тельняшку на груди – а там трава не расти. Такие вот мы… чуть-чуть сумасшедшие.

В общем, ижевские эти «чуть-чуть сумасшедшие» работяги надумали организовать против красных самую что ни на есть «психическую атаку». (В случае с Чапаем «психическая атака» – чистый вымысел; идея же была заимствована братьями Васильевыми от участников событий, имевших место осенью 1918-го под Ижевском.) А что им ещё оставалось? И пошли оружейники с винтовочками своими наперевес (которые без патронов) на вражин. [175]

Произошло это южнее Ижевска – между деревнями Пирогово и Малая Венья.

Накануне Азин послал Шорину в Агрыз телефонограмму следующего содержания:

«Доношу, что 3‐й полк выполнил свою задачу – выбил противника у Старкова Бора, отбил два пулемёта… занял Старую и Малую Веньи и укрепился у д. Пирогово. Фланги отстают. Послана связь 2‐му Мусульманскому. Прошу разрешение батальону 6-го полка из Юсек перевестись немедленно в Старую Венью. Жду телеграфного распоряжения. Если можно, разрешите тов. Новикову [адъютант командарма-2] переехать на позицию. Работы много. Был бы полезен. Полевой штаб дивизии – Малая Венья, что в двух верстах от Пирогово, где телефон связан с Юськи и Агрызом. Азин»[176].

Как оказалось, работы, действительно, было много. Днём в Ижевске и окрестных сёлах началось что-то несусветное: зазвонили колокола, загудели заводские трубы, а на позиции красных ринулись – молча, шеренгами и в ногу – отчаявшиеся ижевцы. Идут из Пирогово прямо на залегшие цепи 3-го сводного полка Северихина (созданного на базе Вятского Железного и Бирского отрядов) и 4-го сводного Чеверёва. В каждой шеренге наступавших – один-два гармониста. Главное, что сбило с панталыку красных, те не стреляли (мелькнула мысль, уж не идут ли «брататься»?). Пришлось подпустить поближе. А когда подпустили, поняли, что зазевались: ижевцы бросились врукопашную.