Женщина и война. Любовь, секс и насилие

После студенческих забав членов Политбюро — Светлана Аллилуева вспоминает ещё одну, как Микояну, ставшему безропотной жертвой пьяных коллег, собутыльники подкладывали на стул помидор, и, к их великой радости, он подставлялся и регулярно пачкал брюки[100], — танкисты и кавалеристы также могут повеселиться вдоволь. Но почему бы бравым воинам не заменить количество штрафных рюмок водки на количество изнасилованных женщин? Шалить так шалить! Всё остальное, как говорит вождь и учитель, второстепенно. И это тот случай, когда женское тело — живой трофей, вознаграждение, доставшееся танкисту, недоступно, в прямом смысле, Верховному главнокомандующему. Но в косвенном смысле для него нет ограничений. Весь мир поставим на колени и обрюхатим, экспортируя коммунистическую революцию.

На этом экскурс по восточноевропейским столицам заканчивается. Пора воздать должное остальным воюющим армиям и перейти к преступлениям, совершённым союзниками и воинами стран гитлеровской коалиции. Но раздел «свои» против «чужих» окажется незавершённым, если не рассказать о первых послевоенных месяцах пребывания Группы советских оккупационных войск в Германии (ГСОВГ)[101].

Первые послепобедные месяцы

Сразу же после капитуляции Германии советский военный комендант Берлина генерал Берзарин начал налаживать в городе гражданскую жизнь. Для информационного обеспечения местного населения надо было возобновить работу берлинского радио, и служащие, уцелевшие после штурма города, получили предписание явиться на службу. Организовать работу берлинского радио поручили майору НКВД Попову, обещавшему всем служащим полную безопасность. Так оно и было, на работе обращение с персоналом было вежливым. Но нельзя же предоставить женщинам круглосуточную охрану. Когда поздно вечером «радистки» возвращались домой, они попали в облаву на немецких женщин и подверглись групповым изнасилованиям.

Первые послевоенные месяцы оказались самыми трудными в плане восстановления дисциплины и наведения порядка в армии. На волне победной эйфории профессор Остин Апп был первым, сообщившим в официальной прессе об изнасилованиях, совершаемых советскими и американскими войсками[102]. Из его статьи:

Лютеранский пастор из Германии написал 7 августа 1945 года в Англию епископу Кайчестерскому, что у его знакомого пастора «две дочери и внук (десятилетнего возраста) страдают гонореей, приобретённой при изнасиловании» и что «миссис Н. была убита, оказывая сопротивление при попытке её изнасиловать». Её дочь, писал пастор, «была изнасилована и, как полагают, для промывания мозгов депортирована в Омск, Сибирь».

«Через день после захвата Нейссы, Силезия, благородным советским союзником, — писал Апп, употребляя по отношению к Красной армии иронические слова Рузвельта о «благородном союзнике», — было изнасиловано 182 католические монахини. В епархии Каттовицы насчитано 66 беременных монахинь. В одном из женских монастырей были застрелены игуменья и её помощница, когда они с распростёртыми руками пытались защитить молодых монахинь. В журнале «Норд Америка» от 1 ноября 1945 года один священник сообщал, что ему известно «несколько деревень, в которых все женщины, даже пожилые женщины и девочки двенадцати лет, в течение недель ежедневно насиловались советскими солдатами»».

Остин Апп привёл отрывок из письма Сильвестера Михельфельдера, лютеранского пастора, написавшего в «Крисчен Сенчери»: «Толпы безнаказанных бандитов в советской и американской форме грабят поезда. Женщин и девочек насилуют на глазах у всех. Их заставляют ходить голыми».

…Советское командование понимало: запретами, воспитательными беседами, прекращением выдачи алкоголя и показательными расстрелами (психологически они оказывали на разгулявшиеся войска наиболее сильное воздействие) порядок не восстановить — выход один: вывезти войска из больших городов и запереть их в казармах или в лагерных городках.

…После Победы началась частичная демобилизация. Часть войск перебрасывалась на Дальний Восток. 8 августа Советский Союз объявил войну Японии, выполняя обязательство, взятое Сталиным на Ялтинской конференции: вступить в войну с Японией не позже чем через три месяца после поражения Германии. Но, несмотря на сокращение численности оккупационной армии, грабежи и насилие продолжались. 3 августа Жуков издал приказ о борьбе с проявлениями хулиганства, физического насилия и других «скандальных проступков» советских солдат по отношению к немецкому населению. Обвинив командиров частей и подразделений в отсутствии контроля над подчинёнными, поведение которых компрометирует их в глазах германских антифашистов, он потребовал исключить случаи самовольного оставления военнослужащими расположения части. По его приказу все военнослужащие обязаны иметь при себе красноармейские книжки, а сержанты и старшины ежедневно проводить утренние и вечерние поверки личного состава. Любые передвижения войск без получения приказа запрещены.