Женщины в поисках любви. Истории о мечтах, разочарованиях и новом вечернем платье

– Это на загнивающем Западе стриптизерш нельзя трогать руками. А у нас все можно. Генитальный секс, наверное, запрещен, но кто же узнает, что там в кабинете за закрытыми дверями делается?

– Но ведь проверки приезжают, – недоумевала Аленка.

– Приезжают, и что? Приватные танцы законом не запрещены, а уж как они выглядят, эти танцы, – какая ж проверка это увидит. А почему, ты думаешь, у нас текучка ломовая? Постоянно все новые и новые девушки почему приходят? Потому что старые сваливают. Больше года тут мало кто выдерживает. Хорошо еще, что взаперти не держат и паспорта не отбирают. Все законно: подаешь заявление об уходе и через две недели катись. Никто не проронит ни одной слезинки.

– Погоди, – не унималась Аленка, – нам ведь Костик постоянно повторяет, что у нас солидное заведение, что у нас интима нет. Как же так?

Девушка расхохоталась.

– Ну, ты и дура! Наивная дура! Ты из какой провинции приехала? Сейчас таких дур-то и не осталось нигде. Все повывелись! Сама подумай, кто такой Костик? Шестерка! Ему велели говорить, вот он и повторяет, как попка – дурак. А что он, по-твоему, должен говорить? Здравствуйте, девушки, добро пожаловать в наш бордель? Тогда он через пять минут вылетит отсюда с треском.

Новость для Аленки оказалась шокирующей, но деваться было некуда. Не возвращаться же домой! Это совсем позорно будет. Аленка решила смириться с судьбой, поработать годик, подзаработать денег и начать уже искать работу модели, как и планировала с самого начала. Свои планы она с подружками не обсуждала, не хотелось снова услышать, что она наивная дурочка из глухой провинции. Что происходило с девушками, которые увольнялись из клуба, она не знала, как правило, все дружеские связи обрывались с увольнением танцовщиц. Да и некогда было лясы точить, они все ночи напролет работали, утром отсыпались, а вечерами занимались в тренажерном зале или делали процедуры в спа-салоне: им нельзя было поправляться ни на грамм и никаких намеков на целлюлит им тоже не позволялось. За это могли выгнать с работы. Их бедра, талии и попки должны быть безупречными!

Когда Аленку впервые вызвали на приватный танец, она очень нервничала. Хотела махнуть рюмашку коньяку, но им запрещали спиртное. Ни капли! Если поймают на горячем – уволят.

На ватных ногах она вошла в комнату, где ее ждал клиент.

– Да ты чего трясешься так? – спросил клиент, мужчина лет шестидесяти, в строгом деловом костюме. – Первый раз, что ли? Не бойся! Я только на титьки твои посмотрю. Уж очень я на титьки ваши смотреть люблю. Больно гарные у вас титьки, молоденькие. Ну, потрогаю немножко, если разрешишь. А не разрешишь – ну и не надо. Но ты же потрогать разрешишь?

Хотя Аленке не пришлось делать ничего такого, от чего бы ей было жутко стыдно, она очень перенервничала. Подруга посоветовала ей пойти к психологу.

– А то еще свихнешься! Сходи, наши многие ходят. Хоть выговоришься. Всяко легче будет.

Вот так Аленка попала ко мне.

Ее очень беспокоило то, что она обманывает маму. И то, что стала заниматься совсем не тем, о чем мечтала. А еще ее очень напрягало, что ей постоянно хотелось есть, а есть было нельзя. Она очень боялась поправиться, потому что их каждый день взвешивали, и если вес полз вверх, девушек увольняли. Она даже не могла сказать наверняка, что ее тревожило больше: угроза увольнения или необходимость танцевать приватные танцы.

– Танцы эти не так уж страшно, – поведала она. – Ну, понимаете, тут все зависит от того, что ты разрешишь клиенту. Если разрешишь много, то и заплатят больше. А если не разрешишь – никто не накинется. Но я пока не могу разрешить. Мне жутко стыдно. Думаете, это пройдет? Мой стыд…

– А вы хотите, чтобы прошло? – спросила я.

– Не знаю. Заработка хватает. Мне много не надо. Главное, что я могу деньги маме отправлять. Я очень радуюсь от этого. Сестренка растет, для нее много всего покупать надо. А танцевать мне нравится. Нам танцы крутые ставят. Девчата у нас очень красивые! Костюмы прикольные.

В Аленке проснулся настоящий талант танцовщицы. Она была пластичная, легкая, и многим посетителям клуба нравилось, как она двигается. Ее вызывали для приватного танца ради ее грациозности. Но признаваться маме в том, что она танцует стриптиз, она стыдилась. В ее городе ей бы за это овацию не устроили, это точно.

Хозяин их заведения был человеком креативным. Он постоянно вводил какие-то новшества, что со стороны могло казаться заботой о девушках. На самом деле все это придумывалось для того, чтобы выудить из посетителей больше денег. Для девушек регулярно проводились занятия по этикету. Они подсаживались к гостям за столы и должны были изящно держать в руках приборы, а многие, поступая на работу, даже не подозревали, зачем возле тарелки в ресторане выкладывался нож.

Девушек отправляли на курсы английского языка – среди гостей было немало иностранцев. Это у себя, на своем загнивающем Западе, они были чопорные и законопослушные, а в России они оттягивались по полной и позволяли себе такие вольности, о которых в своих странах и подумать бы не смогли.