Женщины в поисках любви. Истории о мечтах, разочарованиях и новом вечернем платье

Девушки панически боялись своего главного шефа, Тимура Андреевича, хотя почти никогда его не видели. Все свои указания и распоряжения он передавал через менеджеров. И увольнял через менеджеров. За глаза девушки называли его «Великий и ужасный» – как волшебника из сказки про Изумрудный город. «Великий и ужасный» никогда с девушками не взаимодействовал, но как будто незримо присутствовал возле каждой из них, наблюдал и изучал. Так, во всяком случае, танцовщицы себя ощущали.

В тот день, точнее, в тот вечер, все было как обычно. Девушки танцевали танцы на подиуме, потом Аленку вызвали для приватного танца. Она была в костюме полицейской, с палкой в руках, и пошла в кабинет, почти уже не боясь ничего. Там сидел мужчина, которого она раньше не видела в клубе. Он был лет пятидесяти, в брюках и рубашке, расстегнутой на несколько верхних пуговиц. Рубашка ему была явно маловата и растягивалась на величественном животе. Мужчина был тучный и постоянно потел.

Вытирая лоб носовым платком, он скомандовал Аленке:

– Ну давай, раздевайся.

Аленка начала танцевать, сняла верхнюю курточку, оставаясь в тонкой маечке и очень короткой юбочке, и продолжала танцевать.

– Совсем раздевайся! – грубо скомандовал мужчина.

Аленка начала медленно, под музыку, развязывать веревочки на юбке, все еще не выпуская из рук полицейскую палку. Эта палка только выглядела увесисто, а на самом деле была сделана из легкого материала и вряд ли кому могла навредить. Но девушка чувствовала себя под защитой, держа в руках эту игрушечную дубинку. Мужчина вызывал у нее неприязнь. Он был сильно выпивший, а когда он открывал рот, было видно, как повисала застывшая слюна. Взгляд у него был мутный и тяжелый. Такими глазами на нее глядели бомжеватые мужики в ее городке, которые крутились возле вокзала. Она всегда от таких убегала, благо была шустрая. А от этого убежать было нельзя, надо было как-то продержаться.

– Да быстрей раздевайся! – Он схватил Аленку за плечи.

Аленка машинально размахнулась и ударила его по рукам.

– Танцовщиц нельзя хватать руками, – спокойно произнесла она, вспоминая все правила общения с мужчинами, о которых им рассказывал психолог: не бесить подвыпившего мужчину, не будить в нем зверя.

– А, ты решила со мной поиграть, ну давай, – хрипел он. – Я бандит, лупи меня, ментовка.

Аленка хлопнула его еще раз, на этот раз слабее. Ей стало еще страшнее. Он смотрел на нее тяжелым взглядом и сильно сопел.

– Ваше время уже заканчивается, – сообразила она.

– Я продлю.

– У меня следующий танец, – быстро соврала Аленка.

– Мне плевать на следующий танец. Я плачу!

Он сильно схватил ее за плечи и начал стягивать с нее остатки одежды.

– Мне больно, – громко воскликнула Аленка. – Пожалуйста, аккуратнее.

Она вырывалась из его пьяных объятий, стараясь не бесить мужчину, поддерживая впечатление, что это игра, и так она смогла продержаться до конца забронированного времени, а затем быстро вырвалась из кабинета, в разодранной одежде и с синяками на предплечьях.

Охранник привычно осведомился: цела? Врач не нужен?

– Все в порядке, – буркнула Аленка и побежала в раздевалку приводить себя в порядок.

Хотя Аленка и не распространялась о том, что произошло с ней во время приватного танца, моментально среди сотрудников клуба и танцовщиц разнеслась весть, что ее пытались изнасиловать.

Через два дня у них был очередной тренинг с Алексеем Михайловичем, и после тренинга психолог подозвал к себе Аленку и сурово спросил:

– Клиент тебя домогался? И ты собираешься это замолчать?

– Да перестаньте, никто меня не домогался. Просто мужчина бухой был, плохо собой владел. У нас такое случается. Это… как его… Издержки нашего ремесла.

– Как можно так безразлично относиться к своему телу! – продолжил было психолог, но Аленка жестом его прервала:

– Только не надо мне на мозги давить! Не ваше это дело. И вообще все у нас хорошо.

Она не смотрела в его сторону, но боковым зрением заметила, какой у него было колючий и осуждающий взгляд. От этого взгляда Аленке тоже стало не по себе. Он мало чем отличался от того клиента на приватном танце. Кстати, денег тот хорошо заплатил. Видимо, даже не понял, что Аленка его отталкивала.

С того времени она стала часто замечать осуждающие взгляды психолога. Она старалась вообще не смотреть на него. Во время занятий смотрела ему на ухо. Алексей Михайлович сам так учил, чтобы не магнитить мужчину взглядом. Прямой взгляд глаза в глаза воспринимается как призыв, надо смотреть слегка вбок. Выглядит, будто девушка с легкой косинкой. Мужчинам вроде тоже это нравилось. Это им все психолог на тренингах рассказывал.

Когда занятия заканчивались, она быстро куда-то ускользала и на корню пресекала всякие попытки Алексея Михайловича завязать с ней разговор.

Однажды она видела издалека, как психолог разговаривал с Тимуром Андреевичем. «Великий и ужасный» явно не был доволен разговором. Он хмурил брови, а Алексей Михайлович говорил что-то с жаром, размахивая руками.

Аленка передала мне свои впечатления от стычки психолога и «Великого и ужасного».