Женщины в России, 1700–2000

В любом исследовании отношений между полом и нацией еврейские женщины занимают уникальное положение. На евреев, составлявших около 4 % населения империи на рубеже веков, в православной России смотрели как на «других». Большинство из них было ограничено в выборе места проживания чертой оседлости, и их доступ к образованию и работе, особенно после 1881 года, жестко регламентировался. Антисемитизм был широко распространен. После убийства Александра II в 1881 году ужасающие вспышки насилия против евреев прокатились по городам черты оседлости; новая волна антиеврейского насилия поднялась во время и после революции 1905 года. Несмотря на юридические ограничения в правах и социальные предрассудки, а может быть, как раз в силу этого значительное число еврейских женщин участвовало в интеллектуальных и социальных движениях конца XIX века, не еврейских и не феминистских по своей направленности.

Почвой для этого стало стремление женщин к учебе. Еврейские женщины, желавшие во что бы то ни стало получить образование, столь ценимое в еврейской культуре, и паспорт, дававший право селиться за пределами черты оседлости, занимали непропорционально большую долю мест в средних и высших учебных заведениях, пока правительство это позволяло. Так, например, еврейки составляли почти треть женщин, поступавших на Женские медицинские курсы в конце 1870-х годов. После указа 1887 года, ограничивавшего долю учащихся нехристианского вероисповедания в русских школах до 3 %, сотни еврейских женщин уехали из страны и продолжили обучение за границей. На рубеже веков около трех четвертей из тысяч русских женщин, обучавшихся в швейцарских университетах, были этническими еврейками. Когда после 1905 года ограничения приема на Бестужевские курсы были временно ослаблены, доля этнических евреек на первом курсе увеличилась до 19 %.

Однако поначалу наиболее образованных из еврейских женщин толкало к общественной деятельности не их собственное ущемленное положение, а положение трудящихся масс России. Доля евреек в движениях, боровшихся против царизма, намного превышала их долю в населении. В 1870-х годах десятки еврейских женщин участвовали в народническом движении, принявшем их как равных. Наиболее известна среди них Геся Гельфман, примкнувшая к террористической «Народной воле» и следившая за квартирой, где хранилась взрывчатка. Одна из шести приговоренных к смертной казни после убийства Александра II, Гельфман была избавлена от казни: исполнение ее приговора отложили, а затем он был смягчен, когда стало известно, что она беременна. Гельфман умерла в тюрьме вскоре после родов. В начале XX века этнические еврейки устремились в партию социалистов-революционеров, унаследовавшую традиции народников, и в социал-демократические (марксистские) партии: в дореволюционной большевистской партии еврейки составляли почти 8 % состоявших в ней женщин.

Женщины вступали и в организации, стремившиеся изменить жизнь евреев. «Бунд», еврейская социалистическая организация, основанная в 1897 году, привлекла в свои ряды значительное количество работниц, а также образованных еврейских женщин среднего класса из черты оседлости. То же относилось и к сионистскому движению, агитировавшему за переселение евреев в Палестину. И «Бунд», и сионисты, подобно русским радикальным организациям, ожидали от участниц подчинения их женских интересов делу более широкой борьбы. Как говорила Елена Гельфанд, «женский вопрос» — это не отдельная проблема, а часть большого социалистического вопроса[246]. Горстка сионистских феминисток, эмигрировавших в Палестину, обнаружила, что их интересы там отошли на третий план — после интересов рабочего класса и еврейского национального братства. Хотя некоторые этнические еврейки и присоединялись к феминистским организациям, в радикальных организациях еврейских женщин было, по-видимому, значительно больше.

Влияние революции