Женщины в России, 1700–2000

Однако никто в руководстве страны так и не решился напрямую подступиться к самой фундаментальной женской проблеме: к тому, до какой степени вся советская экономика держалась на неоплачиваемом и низкооплачиваемом женском труде. Женщины выполняли самую тяжелую и низкооплачиваемую работу в наименее востребованных отраслях экономики, а у себя дома трудились по вечерам и выходным вообще бесплатно. Чтобы ликвидировать такое положение, понадобился бы революционный пересмотр приоритетов в экономике: введение действительно равной платы за равный труд и перераспределение ресурсов из тяжелой промышленности и обороны в сферу социального обслуживания, с помощью которой революция обещала освободить женщин от домашних обязанностей. Надо сказать, экономические приоритеты и в самом деле менялись, однако недостаточно радикально для того, чтобы снять с работающих женщин их двойную нагрузку. Более того, руководство не решалось отменить «малую сделку», по условиям которой мужчины начиная с послевоенной эпохи, если не раньше, получили право распоряжаться у себя в дома, что должно было смягчить для них ощущение бессилия в политических вопросах. Руководство так и не начало кампании по убеждению мужей взять на себя справедливую долю домашнего труда. Вместо этого под бесконечные пустые обещания открыть общественные предприятия бытовых услуг, идеологи и эксперты рассматривали домашний труд как нечто естественное для женщин, как реализацию их врожденных женских качеств. И все же в 1950-е годы — впервые с 1930-х годов — выявились настоящие идеологические разногласия по поводу методов решения «женского вопроса». Эти разногласия еще обострились после падения Хрущева в 1964 году, хотя публичные дискуссии по другим вопросам к тому времени стали урезаться.

Десталинизация частной жизни

Со смертью Сталина в советскую политическую культуру пришли серьезные перемены. Отказавшись от принуждения и террора как методов правления, руководство стремилось мобилизовать народную инициативу и поощрять самодисциплину, чтобы взбодрить вялую экономику и повысить производительность. Цензура ослабела; полномочия спецслужб были ограничены; местные власти и даже простые люди получили новые возможности для проявления инициативы. И все же бо́льшая часть сталинского наследия осталась жива и в новую эру. Консерваторы не желали отказываться от своих прерогатив без борьбы. Старые привычки преодолевались трудно, и, может быть, особенно трудно — в сфере гендерных отношений. Судя по противоречивой политике, касающейся частной жизни, противодействие либерализации действовало не только в экономической и политической сферах, но и во многих других.

Репродуктивная политика — один из примеров такой противоречивости. После смерти Сталина руководство страны отказалось от принуждения в сфере воспроизводства. В 1955 году аборты, запрещенные с 1936 года, вновь стали легальными. В качестве причины была названа необходимость охраны женского здоровья. В течение 20 лет после запрета, когда миллионы женщин шли на подпольные аборты, чтобы контролировать свою фертильность, пресса хранила молчание о том, какую цену они платили за это своими жизнями и здоровьем.

Затем, за несколько месяцев до опубликования указа 1955 года, средства массовой информации наконец обратили внимание на опасности, которым подвергались эти женщины. Были опубликованы короткие заметки, в которых описывались случаи конкретных женщин, пострадавших от подпольных абортов. Не отказываясь от утверждения, что воспроизводство населения является женской обязанностью, в декрете 1955 года правительство впервые после революции открыто признало за женщинами свободу выбора. Газета «Известия» заявила, что «вопрос о материнстве» должны решать сами женщины. Вместо запретов государство отныне намерено было предупреждать женщин об опасности аборта и убеждать рожать и воспитывать детей. В начале 1960-х годов женщины, работавшие на государственных предприятиях, получили право на восьминедельный полностью оплачиваемый отпуск до и после родов — всего 112 дней. На колхозниц эти нововведения не распространялись, однако для почти всех прочих работниц были существенным благом. При этом новый закон об абортах не сопровождался публичными дебатами; были опубликованы лишь краткие сообщения. Более того, государство, разработавшее этот план, не приняло никаких мер для повышения доступности противозачаточных средств в качестве замены аборту. В результате аборт оставался для женщин основным средством репродуктивного контроля; обычно он делался без анестезии. По общему мнению, аборт был мучительной и унизительной процедурой.