Женщины в России, 1700–2000

До многих женщин дворянского сословия, живших вдали от придворных и аристократических кругов, Петровская революция доходила медленно. На одну хозяйку салона, поэтессу или писательницу приходились сотни дворянок, обитавших в провинциальной глуши, где годами не приходилось надевать ни корсетов, ни декольтированных платьев. Этим женщинам было не до обмена идеями: они занимались простыми земными делами, обеспечивая повседневное существование своих семей. Только в одном из пяти дворянских имений насчитывалось 100 или более крепостных мужчин — достаточное количество для того, чтобы хозяева могли вести «светскую жизнь». Остальные принадлежали по большей части мелкопоместным дворянам, имевшим менее 20 крепостных, а то и вовсе ни одного. Таким образом, лишь незначительное меньшинство дворянок владело крепостными в достаточном количестве, чтобы поручить им всю «женскую работу», необходимую для повседневного существования семьи. Кто-то должен был шить, чистить и чинить одежду; ухаживать за скотом; выращивать, собирать, хранить и готовить еду. «Хозяйство Пульхерии Ивановны состояло в беспрестанном отпирании и запирании кладовой, в солении, сушении, варении бесчисленного множества фруктов и растений», — писал Николай Гоголь в «Старосветских помещиках» [Гоголь 1986]. Даже если сама хозяйка домашними делами не занималась, ей часто приходилось зорко следить за теми, на ком лежал этот труд — день за днем, год за годом.

Первоначальный эффект Петровских реформ оказался для таких женщин почти полностью отрицательным. Призвав дворян на пожизненную службу государству, прежде всего военную, Петровская революция на месяцы, а то и на годы разлучила жен с мужьями, матерей с сыновьями, а кого-то вынудила ехать за мужем в неизвестные края. Федосья Неплюева (урожденная Татищева, родилась до 1698 года, умерла в 1740 году) в 1711 году вышла замуж за Ивана Неплюева, ставшего одним из первых петровских кадетов. В первые годы их брака Неплюев почти постоянно отсутствовал, уезжая по тем или иным делам за границу. Позже, отслужив полгода в Петербурге, он был направлен послом в Турцию. На время этих длительных отлучек Неплюев оставлял свою жену в деревне одну, и ей приходилось существовать на те средства, что давало их скромное имение. Вновь Неплюева увидела мужа лишь через шесть лет, когда власти разрешили ей приехать к нему в Константинополь. Там она прожила пять лет. Всего из 29 лет супружеской жизни муж с женой провели вместе лишь около половины этого срока[17].

Даже после сокращения, а потом и отмены служебной повинности в 1762 году мужчины в основном оставались на службе, по крайней мере на какое-то время. Большинство дворянских родов нуждалось в доходах, а кроме того, служба государству стала мерилом дворянского статуса, что свидетельствовало о том, какое воздействие оказала Петровская революция на мужчин. Дворянки же, в отличие от своих мужей, испытывали на себе влияние этой революции прежде всего постольку, поскольку она отражалась на их семейных ролях. Тем не менее эти самые роли по-прежнему были связаны с общественной жизнью и во второй половине XVIII века приобрели новое общественное значение.

Семейная жизнь, старая и новая

Как ни трудно было изменить политические привычки и институты, изменить частную жизнь и семейные ценности верхушки общества оказалось еще труднее. Новые идеалы, возвышавшие статус жен и матерей, приживались медленно, шаг за шагом. В конце XVIII века многие дворяне продолжали жить так же, как жили их родители, бабушки и дедушки. Главным руководством к действию для них служил «Домострой» — наставление по ведению домашнего хозяйства XVI века, или другие книги того же рода — если эти люди вообще заглядывали в книги. Степан Багров, патриарх старого мира из полуавтобиографического романа Сергея Аксакова «Семейная хроника», едва умел читать и писать. Живя в эпоху Екатерины Великой, Багров во многих отношениях остался не затронутым последствиями Петровской революции. Государство существует где-то далеко. В своем маленьком поместье Багров пользуется абсолютной властью. В приступах ярости он колотит и таскает за волосы свою несчастную старуху-жену и наводит ужас на всех своих домочадцев. «Что в них проку! — говорит он, когда у него рождается очередная дочь. — Ведь они глядят не в дом, а из дому. Сегодня Багровы, а завтра Шлыгины, Малыгины, Поповы, Колпаковы» [Аксаков 1991].