Женщины в России, 1700–2000

Другие женщины занимались торговлей самостоятельно. По подсчетам, в 1805 году в Москве было около 9000 женщин-разносчиц и торговок (на 14 000 мужчин)[65]. Одной из таких независимых торговок была Катя Никитенко, жена крепостного. Поскольку муж неспособен был ее содержать, она сама зарабатывала крохи, покупая и продавая подержанные товары в Острогожске. Те женщины, что самостоятельно вели более прибыльный бизнес, обычно были вдовами, как, например, Евгения Расторгуева.

Выйдя замуж за торговца золотом, серебром и бриллиантами, после смерти мужа в 1848 году Расторгуева управляла его бизнесом в течение девяти лет, пока не вышла замуж за своего главного приказчика и не передала дела ему. Большинство женщин, занимавшихся независимой торговлей, владели лишь мелким бизнесом или сразу несколькими мелкими бизнесами: они производили и продавали огромное количество товаров, от кирпичей до рыбы и от табака до стальных ведер. Они владели извозчицкими предприятиями, а также компаниями по импорту зерна и трактирами. Большинство женщин-торговцев, вероятно, были незамужними, потому что до 1863 года замужние женщины сталкивались с серьезными препятствиями при регистрации в качестве независимых торговок[66].

Государство вмешивается

В 1701 году одной крестьянке отрезали язык за распространение слухов о том, что Петр Великий — сын немца, которым подменили родившуюся дочь. Вера в то, что Петр — не кто иной, как Антихрист, была широко распространена, особенно среди старообрядцев. Как иначе было объяснить новые тяготы, которые Петр возложил на свой народ? Изменения, внесенные Петром и его преемниками, затронули женщин податных сословий России, как мещанок, так и крестьянок, во многих отношениях. Сильнее всего сказалось введение Петром военного призыва. Со времени его правления и до военной реформы 1874 года призыв отнял у семей миллионы трудоспособных мужчин. Он породил новую социальную категорию — солдаток, солдатских жен. Во время войны рекрутский набор уводил из деревень значительное количество молодых мужчин. Например, в одном крупном имении Тамбовской губернии война 1812 года отняла мужей у более четверти женщин в возрасте от 25 до 29 лет. Вначале служба была пожизненной; в 1793 году ее срок был сокращен до 25 лет, а в 1834 году — до 20. Для женщины, оставшейся в одиночестве, это могло стать катастрофой. «Какой де он царь, он де их, крестьян, разорил з домами, мужей побрал в солдаты, а нас де з детьми осиротил и заставил плакать век», — жаловалась одна из этих женщин на Петра Великого [Голикова 1957: 174].

Если солдатка принадлежала к крестьянскому сословию, то часто оказывалась в самом маргинальном положении. Поскольку воинская повинность юридически освобождала крепостных от власти помещика, то его жена и дети тоже становились юридически «свободными», и в результате жены часто теряли долю мужей в общинных землях и все другие блага от имения. Некоторым приходилось просить милостыню в деревне; другие оставались жить в зависимом положении в семье мужа или у родственников. Однако, поскольку это были лишние рты и потенциальная угроза для других женщин в семье и общине, солдаток могли вовсе изгнать из деревни. Такие женщины становились очень уязвимыми. Их могли даже снова сделать крепостными вопреки закону, как это случилось с женой одного солдата, которая работала у государственного чиновника и родила ему нескольких внебрачных детей. Тот в конце концов продал ее другому дворянину, объявив женой своего дворового. Она получила свободу, после того как ее первоначальные владельцы подтвердили, что она жена солдата, но ее дети, воспитанные и выкормленные ее нанимателем, остались крепостными.

В городах, куда переселялись такие женщины, для них было мало достойной работы и много мужчин, готовых заплатить за интимную близость. Некоторые женщины занимались мелкой торговлей, многих нанимали в качестве домашней прислуги. Некоторые из них могли служить примерами скромного успеха: они владели небольшими мастерскими или коммерческими предприятиями. Другие вступали в бигамные браки, как, например, «Евдокия Иванова дочь», вышедшая замуж за казенного крестьянина Михея Дорофеева в 1739 году, за десять дней до его ухода в солдаты. Не получая от него никаких известий в течение шести лет, она в 1745 году вышла замуж за другого мужчину [Bisha 2002: 236]. Однако к проституции как к временному или постоянному средству прибегало столько женщин, что солдатские жены приобрели сомнительную репутацию. В 1800 году, когда царь Павел I приказал провести облавы на проституток и сослать их работать на фабрики Дальнего Востока, половина этих женщин, арестованных в Москве, оказались солдатками. Солдатские жены также занимали большое место среди матерей внебрачных детей. В течение XVIII века рождение незаконных детей и детоубийство стали гораздо более заметными и, по-видимому, более распространенными явлениями, чем ранее.