Живых смертниц не бывает: Чеченская киншка

Настоящее имя Черной Фатимы — Зарема Мужахоева. Она нам все о себе рассказала, но мы услышали только то, что хотели услышать. Мы хотели историю обманутого одинокого человека, загнанного в угол войной и варварскими чеченскими обычаями. Историю деревенской девочки, выросшей под бомбежками, не видевшей в жизни ничего, кроме смерти и нищеты. Историю молодой вдовы, у которой злые родственники отобрали ребенка. Историю прозрения, отказа от своей и чужой смерти. Короче, историю жертвы.

А другой истории мы боялись. Ведь если Зарема не жертва, тогда она умный, жестокий, убежденный враг. И это в двадцать четыре года. И это женщина.

Вот несколько фактов, позволяющих предположить, что Зарема Мужахоева занимала в иерархии террористического подполья куда более высокое место, чем простая смертница.

И в Моздоке, и в Москве Зарема появлялась за двое суток до теракта. Соответственно 3 июня и 3 июля 2003 года. Все эти двое суток она находилась в одной квартире с будущими смертницами — в Моздоке с Лидией Хальдыхороевой, в Подмосковье с Зулихан Элихаджиевой и Марем Алиевой. Она разговаривала с девушками. Знает мотивы их поступков. Если Зарема такая же смертница, зачем мужчинам — организаторам теракта — знакомить ее с другими смертницами, да еще позволять подолгу общаться с ними наедине? Мало ли до чего молодые девушки могут договориться. Вдруг кто-то из них передумает, испугается. Понятно, для чего мужчины держали вместе Зулихан Элихаджиеву и Марем Алиеву. Им вдвоем идти в Тушино. Вдвоем вроде и полегче. Но зачем в их компанию поместили Зарему? Вот она всю ночь болтает с Зулихан, она подружилась с Зулихан. Знакомство в экстремальной ситуации роднит. На этом построены все ветеранские братства. Наутро Зулихан едет в Тушино и взрывается. Зареме предлагают посмотреть телевизор. Она видит, что осталось от ее подружки. Зачем подвергать психику будущей смертницы таким испытаниям? Зачем ее пугать?

А затем, что Зарема не смертница, а наблюдатель. Она входит в доверие к Зулихан, сообщая ей, что тоже на днях взорвется. Поддерживает ее психологически, гасит сомнения, вселяет уверенность, рассказывает о прелестях загробной жизни. И просто следит, чтоб та не удрала в последний момент.

Далее. По словам Заремы, в Моздоке она не выполнила приказ. Вышла на место теракта и не взорвалась. Чуть не провалила операцию. Боевики Зарему якобы простили, потому что у нее была уважительная причина — гайморит. Хорошая деталь для байки, но неправдоподобная. При этом Рустам Ганиев, находящийся в федеральном розыске, рискуя свободой и жизнью, сам везет никудышную смертницу за восемьдесят километров в Нальчик, устраивает ее в больницу по паспорту сестры другого боевика, возится с Заремой, навещает ее. Вместо того чтобы прибить или, по крайней мере, бросить на произвол судьбы. Чего он с ней возится? С той, которая сорвала ему дело. Которой уже нельзя доверять. Которая может выдать и этого Рустама, и вообще всех.

А возится он с ней потому, что Зарема равноправный член банды, специалист. Рустам как руководитель печется о ценных сотрудниках. А историю о том, как она не взорвалась в Моздоке, Зарема придумала для следователей и присяжных, чтобы убедить их в искренности своего раскаяния.

По силе общественного резонанса самый кровавый теракт в Моздоке — пустяк по сравнению с терактом в Москве. Публика запоминает “Норд-Ост”, Тушино, Печатники, Каширку. А взрыв дома правительства Чечни, жилого дома в Волгодонске, военного госпиталя в Моздоке — трагедии областного масштаба. Третья новость информационного выпуска. Теракт в Москве обходится намного дороже. Только за аренду дома в Толстопальцеве боевики выложили тысячу двести долларов. Плюс транспортные расходы, оплата телефонных переговоров, приобретение липовых паспортов, взрывчатки. Боевики потратили кучу денег, разработали план, и вдруг на ключевую роль смертницы приглашают уже скомпрометировавшую себя месяц назад в Моздоке Зарему Мужахоеву. Да еще держат ее вместе с другими смертницами. А вдруг она расскажет им, как струсила в Моздоке? И они после этого передумают?

Зарема не смертница, а опытный куратор, которую специально вызвали в Москву для выполнения ответственного задания.

* * *

5 июля 2003 г., Тушино после взрыва.