Жизнь адмирала Нахимова

А корабль подвигается на север - и вот уже Таити. Здесь очаровательны и грациозны туземки, ласкает слух музыка укулеле, девственно-прекрасны голубые лагуны, окруженные белыми рифами и величавыми пальмами, но все, все кажется Павлу таким же мерзким, как рынок в Рио-де-Жанейро, как арестантские казармы в Архангельском адмиралтействе.

- Выслуживается! - уверяет Завалишин Вишневского, когда лейтенант удивляется, что Нахимов избегает поездок на берег и постоянно хлопочет на фрегате.

- Выслуживается! - решают все молодые лентяи, замечая, что Нахимов с исключительной ревностью обучает матросов парусным и артиллерийским экзерцициям.

А Лазарев доволен рвением молодого офицера и, насколько возможно, чтобы не подорвать авторитета старшего офицера, поручает Нахимову ряд задач, которые требуют работы с командой.

Фрегат проходит северным Тихим океаном без "Ладоги". Шлюпу назначено рандеву в центре российско-американских колоний - Новоархангельске. Теперь, когда не нужно поджидать тихоходного товарища, "Крейсер" оправдывает свое название. Он мчится при попутном ветре со скоростью в 12 узлов, навещает на короткий срок рейд Сан-Франциско и 3 сентября подходит к Ситхе.

Штиль. Туман застилает изрезанные берега. После Калифорнии здесь холодно. Офицеры в пальто толпятся на шканцах, и Лазарев, повеселев перед портом назначения - достигнута цель кругосветного плавания! - рассказывает о первом своем приходе на Ситхинский рейд.

- Правитель колоний Баранов был крутенек. И то сказать - без характера с такими владениями не управиться. Старик половину жизни провел в Америке. При нем создались оседлости промышленников на Командорских островах, в Атхе, Уналашке, на островах Павла, Георгия и Кадьяке, в заливах Ситхинском, Кенайском, Чугацком и Якутате. Его энергией продвинута оседлость русских в Калифорнию...

Он перебивает себя:

- Что-то лоцмана не посылают... Велите, Нахимов, еще раз выпалить из пушки.

На носу откатывают орудие. Эхо разносит пушечный гул по островкам, скалам и в синеющие лесные чащи. Лазарев восхищенно продолжает:

- И ведь сколько неудач постигало человека, а он не терял бодрости. В самом начале деятельности своей, когда отправился сюда еще по частному поручению купца Шелехова, галиот "Три святителя" постигло крушение. Но он не вздумал отступать. С горстью людей начал войну против колошей - здешнее весьма воинственное племя, до сих пор не замиренное, - завел бобровый промысел, построил бриг "Феникс", создал крепость в Ситхе, отразил нападение иностранных каперов, устроил боевую эскадру из бригов "Ольга", "Александра" и "Елизавета". Когда Лисянский пришел на "Неве", Баранов доверху наполнил трюмы этого шлюпа мехами.

Потом был у Баранова новый шквал бед. С колошами возобновилась война. Они сожгли якутатское селение, осадили Новоархангельск. В то же время несколько шхун компании потерпели крушение. Два авантюриста, Наплавков и Попов, подняли мятеж... Наконец, погиб фрегат "Юнона", которым командовал в вояже к Японии знаменитый Хвостов. Что же, Баранов стал унывать? Нет! Купил несколько американских судов, подписал договор с королем Сандвичевых островов Камеамеа о торговле и возмечтал о приобретении сих островов... Чересчур рьяный авантюрист доктор Шеффер интригами против Камеамеа сорвал этот грандиозный план... И умер Александр Андреевич хорошо: адмиральскую смерть принял на бриге "Кутузов" в Зондском проливе, 72 лет от рождения. О волевой упорной работе этого человека - для российского юношества надо написать книгу. Поучительно будет!

- А что у вас с ним вышло, Михаил Петрович? - любопытствует Завалишин.

- Вздор. Ну, нашла коса на камень. Хотел мною управлять. Из пушек крепости приказал палить по "Суворову" за то, что я снялся с якоря без его разрешения. Нет, замечательный был человек. А жестокий, как Кортец, это тоже правда.

Вишневский в стороне бормочет:

- Бесполезная растрата сил. И сколько их разметала Русь по миру.

- Вы думаете? - сердится почему-то Нахимов. - Нет-с, семя, в почву упав, всегда рост дает.

- Шлюпка из залива, - кричит марсовой.

- Вот и лоцман, - говорит Лазарев. - Снимайтесь, пойдем в гавань... Кто вахтенный начальник? Анненков? Вахту передайте Нахимову. А вам я поручения дам на берег...

После тропиков и калифорнийского тепла моряки плохо переносят северную дождливую и ветреную осень. С фрегата все грузы свезены - выкуривают крыс, и экипаж живет в палатках на заболоченном берегу. Хотя офицеры поселяются в блокгаузе, где массивный бревенчатый сруб долго хранит жар русских печей, они тоже болеют. Слегли Вишневский, Завалишин, Анненков, Куприянов.

Здесь очень трудно работать, еще труднее поддерживать дисциплину: квартирмейстеры все чаще и чаще рапортуют о дерзких разговорах части матросов, о противозаконных речах промышленников. Матросы здесь чувствуют себя много свободнее, чем в чужих портах. У правителя колоний вся воинская сила - инвалидная команда.