Жизнь, опаленная войной

Видно, испугавшись, Борисов резко изменился и даже порой заискивал перед своими подчинёнными. Помню, однажды я сопровождал на НП повара и старшину с термосами, доставлявших обед для личного состава, находившегося на НП. Подойдя к НП, мы встретили Борисова с песней: «Слышен звон котелка издалёка, это значит – обед принесли». Неожиданно старшина его спросил: «Вы на самом деле повеселели или вид подаёте?» Он ничего не ответил и ушёл в свой блиндаж. На этот вопрос ответил один из разведчиков: «Он просил простить его за грубость на Дальнем Востоке. Посмотрим, как будет дальше». На этом разговор был закончен.

Мне частенько, по просьбе старшины дивизиона, приходилось сопровождать на НП кого-либо из боепитовцев, чтобы накормить управленцев. Однажды красноармеец Трухин, тоже из Забайкалья, но с другого района, должен был доставить на НП командира дивизиона хлеб, а кухня должна была подъехать с наступлением темноты. Поле, по которому мы вынуждены были идти, подвергалось всё время обстрелу. И на сей раз, повторилось то же самое. Трухин, нёсший мешок с хлебом, бросил его и лёг за кустом, а я – с другой стороны куста. Вдруг, слышу, как будто шум мотоцикла, а оказалось – это мина. Мина шарахнулась прямо в наш куст. Нам был бы, как по-немецки говорится, капут, но, к счастью, эта мина не разорвалась.

Наступил октябрь 1941 года. На фронте сложная обстановка, а особенно – под Москвой.

Во взводе боепитания, я уже ранее упоминал, служили с Алтая, прибывшие в мае 1941 г. в полк Огнев, Попов и Сорокин, с которыми у меня сложились хорошие взаимоотношения. По возрасту, они годились мне в отцы. Как-то я пришёл с передовой в хозвзвод. Хотелось чего-нибудь поесть на кухне. Старшина дал мне кусок хлеба и сказал: «В котле ничего нет, я на тебя отправил на НП». Я попросил: «Хотя бы чая хлебнуть». И тут Огнев позвал меня с собой. Я пошёл. Он меня подвёл к Попову и Сорокину и говорит: «Мужики, надо парня накормить». Те отвечали за доставку боеприпасов. Попов достал котелок и дал мне каши, при этом сказал: «Приходи к нам, как будет трудно, у нас для тебя всегда что-нибудь найдётся». И тут у нас с ними зашёл откровенный разговор о положении на фронте, под Москвой, ведь Питер был уже в блокаде. Они говорят: «Москву не взять немцам». «Ты, – говорит Огнев, – нас не бойся. Хотя мы и из раскулаченных, и советскую власть недолюбливаем, но Россию-матушку защищать будем». И в продолжение ими сказанного, они ссылались на слова командира дивизиона Решетникова о том, что у нас кузница – Урал и Сибирь, и всё будет сделано для победы. Этими словами они меня прямо воодушевили. Ведь я молод – только 20 лет исполнилось. Доверяя им, в то же время я не мог им сказать о том, что мой дядя В.Д. Утюжников был выслан в Турухтанск, хотя у него были всего одна лошадь и одна корова. Жил он в то время в селе Кундулун Акшинского района Читинской области. По пьянке он за ночь выиграл в карты около сотни голов разного скота. Угнал стадо в Манчжурию, продал весь выигрыш, закупил мануфактуры и, вернувшись домой, стал бедным раздавать бесплатно, а богатым продавать. И попал под выселение.

Надо отметить, что старшие товарищи, командиры многие были оптимистами и патриотами. На них можно было не только равняться, но и надеяться. Так, В.И. Решетников перед переброской нашего дивизиона из 79-го ГАП в 788 артполк 262 стрелковой дивизии, собрав нас в лесу, ещё на Валдайских высотах, говорил: «Наши временные неудачи не должны бросать нас в панику. Всё равно немцам не бывать в Москве. Но пусть они даже обойдут Москву. Они напорются на кузницы Урала и Сибири, где им будет уготована смерть. Многие из нас будут праздновать победу в Берлине». Это было начало октября или конец сентября 1941г. Такие слова командира нас, молодых бойцов, воодушевляли. Правда, самому Решетникову не довелось дожить до победы.

Влившись в 788 артполк, наш дивизион стал первым дивизионом. В его составе были 1,2 и 3-я батареи. Их командирами были Гатощенко, Данченко и Петрушин. В конце октября – начале ноября 1941 г. наш дивизион был брошен на проведение операции под совхозом «Никольский» Новгородской области. Дивизиону была поставлена задача поддержать огнём разведку боем с целью достать «языка». На помощь стрелкам была выделена группа из нашего дивизиона, в состав которой под руководство лейтенанта Мигаля назначен был и я. Но перед выдвижением на исходные позиции выяснилось, что без фугасных снарядов, блиндаж, построенный немцами, штурмовать будет сложно. В нашем 788 артполку их не оказалось. Командир дивизиона решил занять у артиллеристов соседней дивизии и приказал мне взять его коня Зевса, который стоял в укрытии, запряжённый в салазки. Мне дали координаты и приказали срочно ехать за снарядами в артполк соседней дивизии.