Жизнь, опаленная войной

Во время оборонных работ, не только не прекращались занятия, но и проводились учения. Были также учения с участием авиации, то есть приближённые к военной обстановке. На одном таком учении пришлось пролить немало пота, а ординарец командира дивизиона В.И. Решетникова, боец Сирик загнал двух лошадей, так как лошади ординарца не успевали за командирским конём Зевсом. Вот уж был, как говорится, всем коням конь. Впоследствии, в ночь с 31 декабря 1941 г. на 1 января 1942 г. уже на Калининском фронте при занятии наблюдательного пункта В.И. Решетников, его заместитель Оленковский и ординарец Сирик налетели на противотанковую мину и погибли.

Но вернусь к учениям, которые проводились перед погрузкой в эшелон. На этом учении наша 6-я батарея, где я был вычислителем, заняла по полку первое место. Вскоре, а это было перед началом войны, вычислителей свели в топовзвод. Командиром топовзвода стал сержант Бабин, вместе с ним мы оказались на фронте в сентябре 1941 г. Он был неплохим командиром, знал своё дело. Не чета, например, командиру отделения вычислителей 6-й батареи сержанту Бардину, под командой которого мне пришлось быть с мая по июнь 1941 г. Больно нудный был. Строевым шагом ходить не умел, но нас учил. Не зря мой напарник М. Безрудный над ним смеялся и часто в его отсутствие копировал.

На оборонных работах приходилось не раз быть в дозоре и патрулировать на участках границы, определённых пограничными службами. Откровенно говоря, боялись нападения из засады тигров, так как были, правда очень редко (это со слов старых пограничников), нападения на часовых, обученных (то есть надрессированных) хищников.

Война

В середине июня 1941 г нашу батарею неожиданно перевели в город для несения гарнизонной службы.

22 июня 1941 г. в 8 часов утра я заступил на пост, который находился на окраине города Ворошилова-Уссурийска. На посту стояли по четыре часа, время летнее, тепло. В полдень меня должны были сменить, но не сменяли. После двенадцати часов я, поднявшись на наблюдательную вышку, услышал раздававшиеся из города крики «Ура!» Шёл, как я понял, какой-то митинг. Мне было непонятно. Смена не пришла и днём. Около 21 часа на соседнем посту оказался часовой из 8-й батареи Ревун. Друг друга мы хорошо знали. Я пошёл на сближение с ним. А по Уставу Караульной Службы трактуется – если часовой соседнего поста идёт на сближение, то ты обязан повернуться обратно, разговоры категорически запрещены на посту. Видя, что он при моём приближении идёт обратно, я вынужден был окликнуть его: «Ревун! Что случилось? Меня не сменяют с восьми утра!»

Он ответил: «Война! Германия напала на нас». И пошёл дальше. Начались мои рассуждения, раздумья и догадки, почему нет мне смены. Спустя 30-40 минут я услышал топот лошади в направлении ворот моего поста. Я вышел навстречу, вижу – верхом на лошади начальник караула командир отделения Козлов. Он бросил мне мою шинель, так как я ушёл без неё, кусок хлеба и сказал: «Жди. Смена придёт из другой части, а мы с тобой поедем, наверно, на фронт». И уехал. Примерно в 23 часа пришла смена караула, но уже из другой части. Сдав пост, я с командиром отделения Козловым на автомашине поехал в район станции Хароль, где впоследствии предстояла погрузка нашего дивизиона в эшелон. Здесь мы снова продолжали оборонные работы. Однажды, собрав нас для беседы, военком дивизиона старший политрук Михайлов сказал, что скоро у нас будут учения с погрузкой и разгрузкой. Мы, конечно, догадывались, какие это будут учения. Было ясно, что это будет отправка на фронт. Но всё же утешали себя: «Возможно и учения». В конце августа погрузка была завершена и поезд тронулся.

В товарном вагоне с нарами из досок лежишь и думаешь: куда, в каком направлении везут? Спустя несколько дней, вижу станцию Катымскую. Здесь полная разгрузка. Я вспоминаю, как в 1940 году здесь формировался эшелон для отправки нас призывников для службы на Дальнем Востоке.

Разгрузка завершена, и нас ведут в баню. Кто был постарше, а в это время в дивизионе было немало уже призванных резервистов, вели разговор о том, что может наш эшелон, направится в Монголию или Даурию, так как с этой станции удобнее и есть развилка железной дороги. Вечером, после бани, снова погрузка в свои же вагоны. От ст. Катымская до ст. Дарасун 60 км поезд шёл медленно, была ночь, и я всё смотрел через двери вагона, которые были открыты. Когда проехали Дарасун, я решил отдохнуть и обязательно при остановке поезда на ст. Чита-2 выйти из вагона и сбегать на вокзал, чтобы встретить хотя-бы кого-то из знакомых. Но проснулся я только на станции Чита-1. Потом я узнал, что наш эшелон ст. Чита-2 прошёл без остановки. Так проехал я свой областной город, никого и не встретив.