Жизнь после жизни: Исследование феномена продолжения жизни после смерти тела

И что я видел… ну, было намного легче распознавать вещи, когда я имел такую духовную форму. Я задавал себе вопрос: “И что он пытается мне показать?” Я сразу понял, что у него на уме. Сомнений не было. Это была та койка — койка, которая справа, когда заходишь из коридора, — куда меня положат, он меня специально туда привел. И потом он мне сказал зачем. До меня дошло, что он привел меня туда потому, что не хотел, чтобы я боялся, когда мой дух покинет тело, он хотел, чтобы я знал, как я себя буду чувствовать в тот момент. Он хотел внушить мне уверенность, чтобы я не боялся, потому что он говорил мне, что не сразу появится там, что мне вначале придется пережить другое, но это затмит все, что случится, и в конце концов он меня встретит.

Как только я присоединился к нему в этом путешествии в послеоперационную палату, я стал духом, и в каком-то смысле мы слились воедино. Но в то же время, конечно, мы были отдельными сущностями. Однако он полностью контролировал все, что происходило со мной. И даже, хотя мы проходили сквозь стены и потолки и так далее, казалось, что мы так тесно друг с другом связаны, что меня совершенно ничто не тревожило. Тут опять было такое чувство умиротворения, спокойствия, безмятежности, какое я никогда прежде не испытывал.

После того как он мне это сказал, он вновь отвел меня в мою палату, и по возвращении я снова увидел свое тело, которое лежало в том же положении, как когда мы его оставили, и я немедленно в него вернулся. Полагаю, я отсутствовал примерно 5-10 минут, но течение времени не имело ничего общего с этим опытом. На самом деле я не помню, думал ли я вообще о том, заняло ли это сколько-то времени.

Все эти события так меня удивили, я был поражен. Все было таким живым и настоящим, даже более настоящим, чем обычный опыт. Следующим утром я совсем не боялся. Когда я брился, то заметил, что моя рука не дрожит, как дрожала на протяжении шести или восьми недель до этого. Я знал, что умру, не было ни сожалений, ни страха. Не было и мысли: “Что я могу сделать, чтобы этого не случилось?” Я был готов.

В четверг, накануне операции, которая была назначена на утро, я был в своей палате, и я волновался. Мы с женой усыновили племянника, и в то время у нас был с ним сложный период. Поэтому я решил написать письмо жене и письмо племяннику — выразить свое беспокойство словами — и спрятать эти письма, чтобы их нашли только после операции. После того как я написал примерно две страницы письма жене, будто открылись шлюзы. Я вдруг разрыдался как сумасшедший. Я почувствовал чье-то присутствие, и вначале я подумал, что, может быть, плакал так сильно, что потревожил кого-то из медсестер и теперь они пришли, чтобы посмотреть, в чем дело. Но я не слышал, чтобы открывалась дверь. И снова я почувствовал это присутствие, но в этот раз я не видел света. Его мысли или слова пришли мне в голову, точно как в прошлый раз, и он сказал: “Джек, почему ты плачешь? Я думал, ты мне обрадуешься”. Я подумал: “Да, я рад. Я очень хочу пойти с тобой”. Тогда голос сказал: “А почему ты тогда плачешь?” Я ответил: “У нас сейчас такое тяжелое время с племянником, знаешь, и я боюсь, что моя жена с ним не справится. Я стараюсь выразить словами то, что чувствую и как я бы ей посоветовал с ним поступать. Еще я тревожусь, потому что думаю, что в моем присутствии он был бы поспокойнее”.

Тогда мне пришли такие мысли от него: “Раз ты просишь за кого-то другого, думаешь о других, не о Джеке, я исполню твое желание. Ты проживешь достаточно долго, чтобы увидеть, как твой племянник станет мужчиной”. И в этот момент он исчез. Я перестал плакать и порвал письмо жене, чтобы она его случайно не нашла.

Вечером пришел доктор Коулман, он сказал, что боится осложнений с моим наркозом и чтобы я не удивлялся, если очнусь и обнаружу вокруг уйму проводов, трубок и аппаратов. Я не стал говорить ему, что я пережил, я просто кивнул и сказал, что я все сделаю.

На следующее утро операция заняла долгое время, но прошла отлично, и, когда я приходил в себя, доктор Коулман был рядом. Я сказал ему: “Я точно знаю, где я”. Он спросил: “На какой вы койке?” Я сказал: “На первой койке справа, если заходишь в палату”. Он засмеялся, конечно, он подумал, что я так болтаю, потому что отхожу от наркоза.

Я хотел рассказать ему обо всем, что случилось, но в этот момент вошел доктор Вайетт и сказал: “Ну вот он и пришел в себя. Что вы собираетесь делать?” А доктор Коулман ответил: “Я ничего не могу сделать. Я в жизни так не удивлялся. Я тут со всем своим оборудованием, а ему ничего этого не нужно”. Доктор Вайетт сказал: “Чудеса до сих пор случаются, знаете ли”. Когда я смог подняться с койки и осмотреться, я увидел, что я точно на той же койке, которую за несколько дней до этого показал мне свет.