Жизнь в средневековом замке

Индивидуализм – свойство всех Биго, которое заслуживает быть отмеченным: в этом смысле Уильям Маршал был не похож на них. Тем не менее хозяева Чепстоу имели много общего с другими крупными феодалами Англии времен раннего Средневековья – да и со всеми европейскими феодалами. Одной из этих общих черт, пусть и не самой важной, была «французскость»: Клеры, Маршалы, Биго, французы по происхождению, в течение нескольких поколений продолжали говорить на французском, языке знати. Они были французами и в других отношениях, как и фламандские, испанские, немецкие аристократы того времени. Франция дала дворянству не только язык, но и стиль жизни, элементами которого стали Крестовые походы, chanson de geste, поэзия труверов и трубадуров, рыцарские турниры, замки, архитектура соборов.

Гораздо более глубоко укорененным свойством хозяев замков была любовь к земле. Жизнь их определялась получением, сохранением и увеличением угодий куда больше, чем всемерно подчеркиваемой любовью к походам и битвам. Управление поместьем, даже не таким громадным, как Чепстоу, отнимало массу сил и времени. Даже сгорая от любви к сражениям, феодал не мог пренебрегать своими владеньями. В XII и XIII веках многие оставались в стороне от войн, порой чрезвычайно прибыльных, и, более того, упорно отказывались участвовать в них, поскольку это требовало длительной отлучки. Лишь немногие английские феодалы – с XIII века это касалось и феодалов континентальной Европы – отправлялись в Крестовые походы: Святую землю защищали в основном рыцари-тамплиеры и наемники. Английские аристократы нисколько не желали защищать даже французские владения своего короля. Роджер Биго, будущий хозяин Чепстоу, и другие представители знати с неохотой ехали во Францию вслед за Генрихом III (1242) и воспользовались первой же возможностью для протеста: король, по их словам, «неосмотрительно оторвал их от домашних очагов», к которым они тут же вернулись.

Земля определяла статус феодала; жизнь на земле, землей и для земли, без сомнения, оказывала влияние на его личность. Земли служили источником дохода, а те, которые не обрабатывались, использовались для охоты.

Разумеется, феодал интересовался политикой, но почти всегда лишь в той мере, в какой та была связана с экономикой землепользования. Если монарх начинал предъявлять чрезмерные требования или интересы феодала диктовали именно такой образ действий, последний почти всегда поднимал мятеж, несмотря на клятву верности. Он заседал в Королевском совете и в органе, который с XIII века стали называть парламентом: отчасти для того, чтобы помочь королю в принятии решений, но прежде всего – для защиты собственных интересов.

Дни феодала обычно были насыщенными, приходилось уделять внимание политике и управлению поместьями. Если он не воевал, то отнюдь не прохлаждался в собственном замке и едва находил время, чтобы справляться с многочисленными обязанностями. Возьмем Чепстоу: его первые хозяева, Фиц-Осберны и Клеры, были «пограничными графами» (marcher earls), получив полномочия, связанные с охраной границы, а Маршалы и Биго имели титул графов-маршалов. Владельцы этого замка выполняли важнейшие функции – правоохранительные, судебные и фискальные. Полномочия, которыми король наделил «пограничных графов», давали им независимость, во многом схожую с той, которой на континенте пользовались герцоги, графы и епископы, лишь номинально зависевшие от монарха и даже присваивавшие себе королевские права (например, право чеканки монеты).

В Англии большинство нормандских аристократов зависели от короны не в пример сильнее. В 1086 году – местом действия стал Старый Сарум, бывшая римская крепость, – Вильгельм Завоеватель принял оммаж и клятву верности от «всех владельцев земли, кем бы они ни были», то есть не только от двух сотен крупных феодалов, но и от их вассалов. Преемники Вильгельма продолжили наступление на привилегии знати. Крупные землевладельцы постепенно утратили право выносить решения по уголовным делам. При Генрихе II Королевский совет (Curia Regis)

стал исполнять функции апелляционного суда. Жалобы принимали и королевские выездные суды (eyre), объезжавшие провинции и графства для урегулирования имущественных споров: эта практика была узаконена в конце правления Генриха II.

Последний также сыграл решающую роль в возникновении суда присяжных. После 1166 года эти суды на постоянной основе рассматривали уголовные и важнейшие гражданские дела, основываясь на старых кодексах саксонских королей, феодальных обычаях, принесенных из Нормандии, и новых указах. Приговоры были суровыми: воров вешали, предателей ослепляли, остальным наносили увечья. Порой преступника потрошили и четвертовали. Узника в ожидании выкупа или приговора могли поместить в башню или подвал замка, но заключение как таковое в Средние века редко применялось в качестве наказания. Английское слово «dungeon» (от donjon – башня) приобрело значение «тюрьма» позднее, когда многие замки стали использоваться в этом качестве.