Жизнь в средневековом замке

Поскольку уборная… в Лондоне расположена в неподобающем и нечистом месте, из-за чего там стоит дурной запах, мы повелеваем, во имя преданности и любви, связывающей Вас с нами, чтобы Вы никоим образом не забыли приказать устроить другую уборную… в более подходящем и чистом месте, которое Вы можете выбрать там, даже если это обойдется в сто фунтов, и она должна быть готова до праздника перенесения мощей святого Эдуарда, до того, как мы явимся туда.

Перед приездом в Йорк на бракосочетание своей дочери Маргариты с Александром III Шотландским (1251) король указал, что необходимо соорудить уборную шести метров в длину, «с глубокой ямой», рядом с его комнатой в архиепископском дворце.

В качестве туалетной бумаги часто использовали сено. Как повествует Джоселин де Бракелонд, аббату Самсону из Бери-Сент-Эдмундс однажды ночью приснилось, что некий голос велит ему встать. Он проснулся и обнаружил, что свеча, неосторожно оставленная другим монахом в уборной, вот-вот упадет на сено.

К концу XIII века замок стал намного более комфортабельным и удобным, предоставлял больше возможностей для уединения. Хозяин замка с супругой, некогда евшие и спавшие в большом зале вместе со своими домочадцами, постепенно перебрались в личные покои. Епископ Роберт Гроссетест считал, что склонность к уединению зашла слишком далеко, и советовал графине Линкольнской: «Если болезнь или усталость не препятствует этому, старайтесь принимать пищу в зале, перед Вашими людьми, ибо это принесет Вам немалую пользу и честь… Запретите обедать и ужинать вне зала, в личных комнатах, ибо это ведет к ненужным тратам и не приносит никакой чести господину и госпоже».

Столетием позже Уильям Ленгленд в «Видении о Петре Пахаре» делал такие же предостережения, что и епископ. Ленгленд винил во всем технические усовершенствования – после появления камина с дымоходом обитатели дома перестали собираться вокруг центрального очага, как в старые времена:

Горе царствует в зале всю неделю, каждый день.Господин и госпожа больше не хотят сидеть здесь.

Теперь каждый богач ест сам по себе,В особых покоях, подальше от бедняков,Или в комнате с дымоходом,

Покинув большой зал.

Глава IV. Госпожа

[Госпожа де Файель] вошла, с золотой диадемой на белокурых волосах. Кастелян приветствовал ее со вздохом: «Госпожа, пусть дарует вам Бог здоровье, почет и радость». Та ответила: «А вам пусть дарует Бог отраду, покой и здоровье». Затем он взял ее за руку и усадил рядом с собой… Он поглядел на нее, не говоря ни слова, слишком взволнованный, чтобы произнести что-нибудь, и побледнел. Заметив это, госпожа извинилась за отсутствие мужа. Кастелян ответил, что любит ее и, если она не смилуется над ним, все ему будет безразлично. Госпожа напомнила ему, что она замужем и он не должен просить у нее ничего, что может запятнать ее честь или честь ее господина. Он ответил, что ничто не удержит его от служения ей до конца его жизни.

Роман о кастеляне из Куси