Читаем Журнал `Юность`, 1973-1 полностью

Братские могилы —Истины без слёз.Значит, были силыЛечь в ногах берёз.Правда беспощаднейВздохов площадей,И мундир парадныйНе сидит на ней.Плача не услышитТот, кто был убит,А легенды выше,Чем любой гранит.С мыслью не о славеШли в последний бой,—Мы с тех пор не вправеИх равнять с собой,Унижать бессмертьеДо бесцветных словИ до разноцветьяКупленных цветов.Горе — это горе.Простота травы.Горка, над которойВсе слова мертвы.…На ветру весеннемЛистья шелестят.Это рвутся к семьямДуши тех солдат.Ветер плачем вдовьимКличет их домой.Запахом сосновымБродит над землей.Роковое рвеньеТех, кто не придет.Вечное терпеньеТех, кто вечно ждет.Тишина, и толькоШорохи берёз.Наша верность долгуГлубже слов и слёз.Не иссякли силы,И, как вечный свет,Братские могилы —Совесть наших лет.

2.

Всё впереди… Конечно, впереди.Если забыть про то, что за плечами.Если забыть про то, о чем молчали,и к высшему молчанью подойти.Да, все ещё пока что впереди.И — близок час —мы скоро выйдем в люди.Мы молоды. Нам нет и тридцати.А тем солдатам никогда не будет.
*
Не будь словами поражён.Слова стареют, изменяют,Как прежде, лезут на рожонИ ничего не изменяют.Слаба их песенка, слаба,А значит, скоро будет спета.…Друг к другу подгонять словаСовсем не дело для поэта.
*
Что сбудется и что не сбудется,гадать не стоит впопыхах,пускай весенняя распутицазияет лужами в ногах.Пусть все минутное, случайноедожди размоют, растворят,оттает мелкое отчаянье,и люди окна отворят,и жизнь уже переиначеннойпредстанет медлящим глазам —незавершенной, нерастраченной,не размельченной по часам.

СЭМ СИМКИН



Перейти на страницу:

Все книги серии Юность, 1973

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза