Журнал «Компьютерра» N 31 от 29 августа 2006 года

Я попросил президента «Российского дома» Бориса Салтыкова (в недавнем прошлом, напомню, министра науки РФ) прокомментировать ситуацию теневой продажи технологий, о которой рассказывает Владимир Пастухов в материале «XXI/XVIII».

Борис Георгиевич, насколько сегодня типична такая форма существования инновационного бизнеса: где-то в недрах полунищего НИИ создается новая технология мирового уровня. Она продается за огромные деньги через специально созданную за рубежом фирму-агента. Доход достается в основном дирекции. Нищенское состояние НИИ от этих упражнений не изменяется.

- Продажа результатов работы через подобные фирмы началась очень давно - я думаю, еще до нашей капиталистической революции. Еще при Горбачеве - в кооперативах, и в так называемых центрах НТТМ [Научно-технического творчества молодежи], которые получили гораздо бо,льшую хозяйственную самостоятельность, чем госпредприятия. Потом этот опыт пригодился при создании настоящих частных фирм при институтах (институт обычно был их [со]учредителем). Такие фирмы свободно использовали все активы института (помещения, оборудование, приборы и пр.), причем чаще всего без всяких документов. Эта схема распространена и до сих пор. Конечно, она серая в том смысле, что коллективы этих фирм часто не платят арендную плату, зарплата выдается в конвертах и т. д. Недавно контрольное управление Президента РФ проверяло институты РАН, и были найдены великолепные примеры таких схем. Один из институтов сдавал пару тысяч квадратных метров за двадцать долларов в год, хотя все знают, что в этой части города минимальная цена - триста. Все понимают, где остальные деньги, а администрация объясняет: нам нужно ремонтировать, докупать компьютеры, а если мы все покажем, все и уйдет в бюджет, потому что это госимущество. Вот это и называется серой экономикой. Она может быть и не криминальной, а, наоборот, работать как бы в пользу сотрудников. Но поди проверь, не себе ли в карман директор кладет эти деньги. Никто не проверит всех, но могу предположить, что значительная часть институтов живет, применяя подобного рода серые схемы. В чем может быть, между прочим, и большая несправедливость: в огромном здании в центре Москвы может сидеть совершенно бездарный институт и жить хорошо, сдавая свои площади в аренду. А прекрасный коллектив, которому достался в 1992 году подвал, не имеет такого подспорья.

Но вас заинтересовал крайний случай, когда директор - вор…

Главное в этой ситуации, что меня интересует - что серая схема не вокруг аренды, а вокруг инновационного продукта, действительно хорошего, успешного на мировом рынке. Продукт в той или иной форме продается, но доход получает узкая группа людей, причем не всегда разработчиков.

- Я думаю, что в основной массе такие случаи относятся к софтверу, потому что его легче спрятать от контроля. Или к другим разработкам, которые не требуют крупных установок. Если бы я проверял, даже силами Академии, работу какой-нибудь серьезной установки, то сразу заметил бы - на что идет, допустим, колоссальная потребляемая энергия? Или - вы закупили вот эти ингредиенты, материалы, комплектующие, а где продукт? Ведь в таких схемах все это тоже должно делаться «всерую», и скрыть следы очень трудно.

То есть вы не думаете, что такая ситуация типична?

- Я не думаю, что она встречается часто. Мне приходилось слышать рассказы о подобных историях, но не похоже, что они происходят систематически и повсеместно.

Это ваше мнение о РАН или вообще о любых НИИ?