Журнал «Компьютерра» N 31 от 29 августа 2006 года

Итак, вот уже два сектора «новой науки», как я это называю - частные инновационные фирмы и исследовательские подразделения наших частных индустриальных гигантов.

Причем даже среди относительно небольших частных фирм (70-100 человек) уже есть такие, которые тратят на исследования сотни тысяч долларов в год.

Как эта «новая наука» взаимодействует со «старой»?

- В основном в форме персональных контрактов. Частные фирмы очень редко нанимают целые институты для проведения исследований. Как правило, они заключают договор только с нужными им специалистами, при этом обязательно подписывают соглашение о неразглашении (для многих компаний очень важно сохранить в тайне, по каким направлениям они заказывают исследования). При этом зарплаты идут иногда через бухгалтерию, а иногда частично в конвертах. Специалисты обычно работают в своем институте, используют его оборудование. Иногда институт в целом что-нибудь получает за это, а иногда вы как ведущий исследователь завлабу скажете - давайте втроем, вы я и директор, заключим такой контракт. Итак, здесь также присутствует серая экономика в науке. Наука в этом не уникальна, это просто следствие того, что в нашей экономике в целом пока процветают такие отношения. Но в любом случае, контакты «фундаментального сектора» науки с частными промышленными фирмами пока скорее штучные, чем массовые.

Наконец, я бы отнес к новым формам науки и нашу научную «диаспору», живущую и здесь и «там», часто в челночном режиме. Это ученые, которые несколько месяцев в году работают за рубежом, потом возвращаются и работают в своем родном НИИ (или преподают здесь). Эти люди живут по экономическим законам мировой науки, хотя трудовая книжка у них здесь, пенсия начисляется здесь - но продуктивная научная жизнь уже в основном там. Довольно массовое явление, но в основном для фундаментальной науки.

Каковы перспективы наших малых инновационных компаний?

- Одна из бед этого движения - они не растут. Удовлетворяют свои первичные потребности - обеспечить приличный уровень жизни для пяти, десяти, двадцати человек, и останавливаются. Добиваются неплохой по нашим меркам зарплаты для специалистов - две, иногда три тысячи долларов, - и больше им ничего не нужно. Но очень часто нет и возможности расти - отсутствуют средства для серьезных инвестиций. Кроме того, они ведь в некотором смысле временные жильцы. У таких фирм обычно два варианта - либо ждать, пока придут зарубежные конкуренты и поглотят или вытеснят их, либо со своими пищевой добавкой, программой, прибором и т. п. выходить на широкий рынок. Точнее - на глобальный, так как наши рынки в конце концов либо схлопнутся, либо сомкнутся с глобальными (фармацевтика это подтверждает - сейчас остались только узкие ниши очень дешевых и/или очень старых лекарств, где мы конкурентоспособны, да и то потому, что остальному миру там неинтересно работать). Главная причина, почему эти компании не растут - у них нет крупных системных технологий, а именно это нужно нашим заказчикам.

Крупный системный продукт вообще в мире мало кто способен создавать. Даже в гражданской авиации этого нет - у нас превосходные планеры (потому что есть школа аэродинамики, идущая еще от Жуковского), а авионики и двигателей современных нет. Про автомобили не будем и говорить. Сегодня наши конкурентные системные продукты и соответственно системные технологии - это некоторые боевые самолеты и вертолеты, системы ПВО, некоторые космические ракеты, стрелковое оружие. Еще кое-что можно назвать, но очень немного.

Главное, что нужно малым фирмам - крупные потребители. На Западе то же самое. Там говорят об историях Microsoft, Apple, но это же единицы из сотен тысяч. Остальные - либо поглощены кем-то, либо создали «маленькую штучку», которую купила большая фирма. Чтобы большая фирма полностью выросла из идеи - таких случаев бывает десяток за двадцать лет. Так что в каком-то смысле и закономерно, что маленькие не очень-то и растут. Не закономерно то, что их никто к себе не подгребает. Иван Михайлович Бортник (руководитель Фонда поддержки малого предпринимательства в научно-технической сфере) говорил мне, что с фондом так или иначе связаны около тысячи фирм, но процентов пятьдесят из них из года в год одни и те же. Хотя опять-таки точная статистика здесь отсутствует.

Часто говорят, что не надо ставить неразумные задачи типа «давайте создадим хайтек», надо поддерживать то, что растет. Тогда и хайтек в нужное время появится.