Змеи. Гнев божий

Несмотря на то, что в актовом зале детей собралось столько, что яблоку негде упасть, тишина стоит мертвая. Короткий праздничный концерт и сладкие подарки, а также предвкушение длинных каникул, конечно, ненадолго подбодрили ребят, но когда официальная часть закончилась и взрослые вновь завели со сцены речь о летавице, дети тут же притихли. К этому моменту почти каждый уже успел повстречать это чудовище, и то, что они увидели на его месте, испугало их гораздо больше, чем они готовы были признать. Попытки поймать звездную змею до сих пор ни к чему не привели, поэтому атмосфера в школе стоит достаточно напряженная. Ходят слухи, что, если за каникулы летавицу не поймают, школу придется закрыть.

– Что, правда? – шепчет Кристина сидящей рядом подружке. – И куда нам тогда?

Леонид Павлович задерживает на девочках осуждающий взгляд, и Рита Дмитриева не находит в себе смелость продолжить разговор. Вместо этого девочка медленно достает из школьной сумки тетрадь по математике, открывает первую попавшуюся страницу и торопливо выводит между уравнениями: «Похоже, что никуда».

– Повода для опасений нет никакого, – с энтузиазмом продолжает вещать директор со сцены, но как и политикам, взрослым порой приходится приукрашивать правду.

– А я хочу напомнить… – присоединяется к начальнику Вера в миленьком клетчатом костюме. На ней сегодня очки в черной толстой оправе, отчего она наконец-то выглядит на свой возраст. – …Хочу напомнить, что каждый, кто наткнется на чудовище, должен первым делом обратиться ко мне и в подробностях описать все детали происшествия. Это поможет нам наконец-то поймать летавицу!

Девушка неловко вскидывает кулачок и отступает обратно в тень. Только вот никто не может понять, как именно бюрократия поможет победить сверхъестественное создание.

«Что за ересь они несут?» – пишет Кристина и незаметно передает тетрадь подруге.

«Мама говорит, что не вынесет меня 365 дней в году».

Кристина вздергивает брови.

«Что, прямо так и сказала?» – спрашивает она.

Рита размашисто отвечает: «Подслушала».

Маленькую Риту Дмитриеву уже пробовали оставить на морозе, подкинуть в церковь и не кормить двое суток подряд. Но мать-садистку каждый раз наказывали не правоохранительные органы, а какая-то неведомая ей сила, вновь и вновь возвращающая орущего младенца прямиком ей в руки. Девочка пугала ее сильнее потенциального чувства вины, которое она бы испытывала, если бы с той что случилось. Со временем Рита стала носить линзы, чтобы слиться с толпой, но ее черные, без белка, жучиные глаза вызывали у матери первобытный страх.

Кристине хоть и жаль подругу, но мысли о собственной родительнице затмевают любое сочувствие.

– Кто-то идет, – слишком громко, чтобы не привлечь внимание, заявляет сидящий рядом выше пятиклассник Жорик Максимов. Все тут же оборачиваются, чтобы посмотреть на мальчишку, но у того нет ответов на невысказанные вопросы – только способность различать приближение постороннего.

Дверь в актовый зал распахивается, и внутрь действительно заходит незнакомец. За ним уверенной походкой следует Эвелина, которую дети пускай слегка побаиваются, но к которой уже успели привыкнуть.

– Так, это еще кто? – гремит директор, не скрывая раздражения.

Вопрос задан, конечно же, не гостям, а верной ассистентке, которая, по представлению Леонида, должна всегда быть в курсе всего.

Но ему отвечает не Вера, а сам незнакомец:

– Вы просили меня приехать, и вот я здесь.

Он тощий, лысоватый, ростом едва достает до некоторых девятиклассников, но что-то в его голосе вызывает у Кристины дрожь. Она тайком тянется ко внутреннему карману пиджака, который сама вшила туда, чтобы всегда носить с собой круголет и не беспокоиться о том, что его может кто-то стащить. Как и многих детей в этом зале, от обычных людей ее отличает прежде всего отменная интуиция.

– Кто вы такой? – не понимает директор, телом почему-то вновь развернувшись к ассистентке и ожидая объяснений.

Вера краснеет.

– О, это один из наших кандидатов на место учителя обществознания.

В прошлом семестре в этой роли пришлось выступать оборотню Андрею Никифорову, и тот по понятным причинам помимо всего прочего иногда не являлся на занятия.

Леонид Павлович оборачивается к гостю и прищуривается, будто пытаясь разглядеть у него под кожей вторую личину.

– Пожалуйста, Кирилл Дмитриевич, пройдемте ко мне в кабинет. – Вера быстрыми мелкими шагами спускается со сцены, всю дорогу одергивая непривычно короткую юбку.

Но если с Кириллом Вера бы еще смогла договориться, то Эвелине заткнуть рот вряд ли получится. В тот момент, когда Вера уже хватается за предплечье Кирилла, бывшая узница Божедомки выступает вперед с хитрой ухмылкой.

– Значит, это ты ему звонила, не Палыч? – интересуется она, кивая в сторону директора.

Вряд ли бы кто-то другой на ее месте смог бы так фривольно отозваться об этом нервном человеке. У Леонида Павловича начинает заметно подрагивать челюсть.