Знак Вопроса 1998 № 02

В разных вариантах мифа этот народ назывался по-разному: у славян «асилками», у скандинавов «инеистыми великанами», у греков «людьми медного поколения». Что же это были за люди? Обратимся к «Трудам и дням» Гесиода:

Третье родитель Кронид поколенье людей

говорящих,

Медное создал, ни в чем с поколеньем несхожее

прежним.

С копьями. Были те люди могучи и страшны.

Любили

Грозное дело Арея, насильщину. Хлеба не ели.

Крепче железа был дух их могучий. Никто

приближаться

К ним не решался: великою силой они обладали,

И необорные руки росли на плечах

многомощных.

Были из меди доспехи у них и из меди жилища,

Медью работы свершали: никто о железе

не ведал.

У Гесиода ничего не говорится относительно роста людей медного поколения, но известно, что греки считали их великанами. Согласно их преданиям, не все люди медного поколения погибли при потопе. По крайней мере, один из них спасся, это — медный гигант Талое, страж Крита, трижды за день обегавший остров. Был ли он медный, так ли быстро бегал — Бог ведает, но, что касается огромного роста, то вполне возможно, сказание здесь не лжет.

Библейская книга бытия также косвенно указывает на антиисполинские цели потопа. Прямо, правда, об уничтожении им племени исполинов не говорится, ее склонные к морализаторству авторы видели причину бедствия в греховности допотопного человечества. Но вот как знаменательно звучит стих (Быт. 6, 4), непосредственно предшествующий библейской этической разработке темы потопа: «В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, когда сыны Божии стали входить к дочерям человеческим. И они стали рожать: это сильные, издревле славные люди.

И увидел Господь (Бог), что велико развращение человеков на земле…» и устроил потоп.

Из библейского текста видно, что кажущиеся сейчас бессвязными, случайно сшитыми сказания об исполинах и допотопных греховодниках прежде представляли собой нечто целое, а именно — предание о гибели гигантов. И лишь последующее гнетущее морализаторство редакторов привело к разрыву некогда единого по существу, далекого от этнических и богословских проблем, чисто исторического сказания. И дважды Библия об этом проговаривается: в «Книге Премудрости Соломона» и «Книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова». В них мы читаем: «…когда погубляемы были гордые исполины, надежда мира, управленная Твоей рукой, прибегнув к кораблю, оставила миру семя рода»; «Не умилостивился Он над древними исполинами, которые в надежде на силу свою сделались отступниками; не пощадил и живших в одном месте с Лотом, которыми возгнушался за их гордыню».

Спрашивается: о чем говорят два эти отрывка из «Премудростей»? Во-первых, совершенно ясно, что в среде иудейских книжников имел хождение неканонический, близкий к исходному преданию о потопе рассказ, где говорилось о гибели гигантов. Во-вторых, редакторы Библии сознательно исказили его, принизив титанические образы Ноя и его домочадцев, с тем, чтобы облегчить последующее возведение к славному роду исполинов своего собственного происхождения (по линии Сима). И последнее, судя по тому, что автор «Премудрости Иисуса» группировал древних гигантов с «жившими вместе с Лотом» (т. е. обитателями Содома и Гоморры), можно предполагать, что книжники догадывались о связи между потоп-ной легендой и историей катастрофы в долине Сиддим.

Причем, навести их на эту мысль могло не только внешнее сходство катастроф (в обоих случаях — потоп), но и сходство облика народов, которые пережили бедствие. Дело в том, что самым поразительным для стороннего наблюдателя во внешности коренных жителей Палестины был их гигантский рост. Рефаимы были племенем исполинов. Когда еврейские переселенцы ушли из Египта, они послали вперед разведчиков разузнать о силе и достатке живущих там народов. Принесенная лазутчиками весть была ошеломительна. «Народ, который видели мы среди ее, люди высокорослые, там видели мы и исполинов, сынов Енаковых, от исполинского рода; и мы были в глазах наших пред ними, как саранча, такими же были мы и в глазах их», — рассказывали они.

Подобное свидетельство в Библии не единственное. В другом месте ее авторы сообщают, что у одного палестинского племени долго хранилась как реликвия железная кровать последнего рефаимского царя, длина которой равнялась 4,5 метра. Даже если учесть, что кровать делалась с известным запасом, все равно изготавливалась она явно не для обыкновенного человека.