Знак Вопроса 1998 № 03

Как говорит Стамлер, в зависимости от спроса на кислород в данный момент гемоглобин самостоятельно определяет, какое регулирующее воздействие применить. И производит необходимую коррекцию куда оперативнее, чем если бы сигналы управления проходили через центральную нервную систему.

ГДЕ ХРАНИТСЯ ФРАНЦУЗСКИЙ?

Несколько лет назад во Франции произошла любопытная история. Журналист Р. — российский эмигрант с многолетним стажем, обратился в клинику с жалобой на постоянные головные боли. При диагностике в его голове нашли злокачественную опухоль и спустя несколько дней прооперировали.

После операции у двери в палату больного неожиданно столкнулись две женщины. Одной из них была русская жена пациента, а вот другая — француженка, приведшая к больному двоих детей. После некоторого замешательства француженка призналась, что дети являются сыновьями господина Р.

Опешившая от неожиданности жена тем не менее предложила француженке первой пройти в палату. Та вошла, но через несколько минут выскочила оттуда вся в слезах, увлекая за собой детей.

Вскоре выяснилось, что больной узнал ее и обрадовался встрече, но не смог понять ни слова из того, что она говорила. Вместе с опухолью, как выяснилось, начисто вырезали и понимание французского языка. Интересно, что на родном, русском, языке он продолжал общаться, как и прежде.

Больной прожил еще полтора года, но за это время так и не выучил французского заново.

К тому времени неврологи уже знали, что специального центра по хранению языка в мозгу нет, и опухоль господина Р. не поразила ту область, где находились выученные когда-то французская грамматика и лексикон. Нож хирурга повредил не сам отсек, а как бы выход из него, через который больной по мере необходимости извлекал те или иные французские выражения.

Догадывались неврологи и о том, что за знание иностранного и родного языков отвечают два разных участка мозга. Люди, один из участков мозга которых пострадал в результате инсульта или черепномозговой травмы, начисто забывали один из языков.

Такая патология дала множество информации для исследований и размышлений. Но на один вопрос она ответить не могла. Как именно организовано представительство отдельных языков в одном мозге? Почему, чем позже человек начинает учить иностранный язык, тем труднее он усваивается? Могут ли сливаться центры знания тех или иных языков в одну область или всю жизнь они существуют раздельно? А что происходит в мозге человека, который с раннего детства освоил несколько языков и даже порой не может сказать, какой из них ему роднее?..

Ведь дети эмигрантов зачастую, только родившись, сразу попадают в среду 2–3 языков. У них образуются три языковых участка или все-таки расширенный один?

На все эти вопросы позволяет ныне ответить аппаратура, изучающая активность мозга методом магнитного резонанса. Человек просовывает голову в аппарат, и на экране появляется схема его мозга. Причем по мере того как он решает задачи на соображение, память и т. д. на экране отчетливо видно, что в мозге активизируются те или иные участки.

Недавно исследовательница Джой Гирш из Нью-Йоркской мемориальной больницы таким образом выявила, что языковые познания чаще всего находятся в левом полушарии мозга и лишь частично в правом. И если нож хирурга заденет один из таких центров, то пациент может лишиться одного из языков — причем вовсе не обязательно, что это будет именно иностранный.

Дело осложняется еще и тем, что языковая зона, представляющая собой пятнышко размером с карандашный ластик, не имеет постоянного места. Она формируется в детстве, выбирая себе место в определенном районе, который хотя тоже невелик, но все же больше непосредственно пятнышка.

Джой Гирш отобрала для опытов 12 добровольцев, владеющих двумя языками. Половина испытуемых овладела вторым языком в раннем детстве, другая же начала учить его в более позднем возрасте.

Сначала каждый испытуемый должен был просунуть голову в магнитный аппарат и молча размышлять на том или ином языке. Затем то же самое делалось на другом языке. Аппарат исправно фиксировал динамику активности мозга.

При этом выяснилось, что в деятельность вовлечен весь мозг, но особую активность проявляют участки Брока, названные так по имени открывшего их французского физиолога, и зона Вернике, именуемая в честь обнаружившего ее немецкого анатома.

Зона Брока контролирует навыки устной речи и грамматики. Зона Вернике ведает значением слов, их семантикой, помогая нам отбирать нужные понятия из памяти.

Ни у кого из 12 испытуемых не оказалось двух зон Вернике — оба языка размещались у них в одном центре. Но вот с зоной Брока все выглядело иначе. У тех, кто выучил оба языка в раннем детстве, она представляла собой единую зону. У тех же, кто учил второй язык в более сознательном возрасте, зона Брока оказалась разделена на две части, причем для каждого языка активизировалась своя половина.