Знание и окраины империи. Казахские посредники и российское управление в степи, 1731–1917

Учебники Алтынсарина вскоре стали использоваться в школах по всей степи. Его «Киргизская хрестоматия» была достаточно популярна, чтобы спустя годы после ее появления в 1879 году вышло второе издание[235]. «Хрестоматия» объединила, по замыслу и на практике, ряд целей, близких сердцу Алтынсарина, а также, по-разному, его ближайшим соратникам. Нравственное воспитание (именно воспитание, а не образование как передача научных знаний) долгое время лежало в основе образовательных программ Ильминского для инородцев. А в начале 1880-х годов вице-губернатор Тургайской области В. Ф. Ильин приписал многие недостатки практической реализации Временного положения «нравственному недоразвитию» казахов [Dowler 2001: 41–61][236]. Алтынсарин, со своей стороны, надеялся нравственно усовершенствовать своих учеников с первых дней преподавания в Оренбургской крепости. Дидактические инструменты, которые он использовал с этой целью, были разнообразны, и это разнообразие, в свою очередь, демонстрирует, насколько сложным в его сознании было соотношение между казахской идентичностью и столичной культурой. Некоторые нравственно-поучительные рассказы для хрестоматии написал сам Алтынсарин, другие являются адаптацией басен И. А. Крылова и, в основном, текстов И. И. Паульсона, педагога-новатора, в 1871 году составившего хрестоматию для русских начальных школ[237]. Мораль этих историй была неприхотлива. Рассказ «Тычканнынг ociemu» («Совет мыши»), например, учил уважать старших, в «Дадандык» («Невежество») высмеивались шарлатаны в религии и медицине, а в «Аден» («Вежливость») подчеркивалась важность уважительного поведения и соблюдения этикета вне зависимости от социального положения[238]. По сути, это были аргументы в пользу основ морали, а не предоставление мирских или практических знаний. Точно так же Алтынсарин призывал читателей стремиться к образованию как в личных интересах, так и в интересах общего блага: «Грамотный жизнь познает ⁄ Во всей ее красоте. ⁄ Грамотный дотянуться ⁄ Может к своей мечте»; от лица же своего поколения он пишет: «Мы в невежестве глухом ⁄ Бородами обросли, ⁄ Для народа своего ⁄ Мало пользы принесли» (1: 54, 55). При том что нравственность в творчестве Алтынсарина выступала как двойственная категория, он преподносил ее таким образом, чтобы побуждать учеников к дальнейшему обучению и служению, в числе прочего и к преподаванию в степных начальных школах (2: 158–159)[239]. Это служение народу должно было осуществляться в рамках расширения имперского правления, обеспечивать степь образованными и честными слугами монархии и предоставлять казахам возможности максимально использовать свою политическую интеграцию с империей.